Перед тем как пришли гости, успел по телевидению посмотреть замечательную передачу с Виталием Третьяковым. Не знаю, как она была заявлена, какая тема, но спорили о Солженицыне. Были: Сараскина, Наталья Иванова, Рой Медведев, молодой Рыжков. Писал ли я о том, что мне твердо сказали очень сведущие люди – молодой Рыжков: это протеже г-на Невзлина, который очень ему помогал. Что же касается самой передачи, было очень интересно видеть удивительно брезгливый отпор, который Третьяков, Сараскина и Рой Медведев дали моей приятельнице – Наташе. У нее все те же приоритеты – тусовка, и литературу она рассматривает не как духовный процесс, а как некие бега, на которых нужно застолбить какие-то результаты для Гроссмана и Рыбакова, после них ничто как бы и не происходит, а Солженицын – вообще явление региональное. Выражаюсь я, конечно, неточно, я не аналитик, но отчетливо вижу, как смертельно эта девушка отстала, по своей методологии, от жизни. Медведев очень хорошо сказал о том, что Солженицын вошел в резонанс с обществом. А на соображение Ивановой, что, дескать, сейчас гениев нет, такое уж время, очень интересно ответил: в современной литературе есть приблизительно 20 человек интересных, оригинальных и талантливых художников, за которыми он следит и с которыми ведет свой диалог. Собственно говоря, это и является результатом всей передачи для меня.
И последнее. Создавая свой Дневник как роман, я собираю в него всё, что только можно. Занятная байка, рассказанная за столом о посещении Путиным спектакля табаковского театра по Островскому, кажется, «Горячее сердце». Находчивый Олег Павлович приготовил к этому дню хороший ужин, на котором должен был присутствовать президент с супругой и, видимо, кто-то из актеров. Но президент от ужина уклонился и сказал, что он так редко с женой куда-нибудь выходит, что хотел бы просто после спектакля пройтись немного по городу, и что рядом работает пиццерия, в которую он зайдет, чтобы перекусить там. Он так и сделал, перекусил в пиццерии, охрана никакой народ не разгоняла, а актеры ликовали, съев приготовленный для высокого лица ужин. Верить ли этой байке или нет – не знаю, но похоже на правду.
Как и обещал, вечером пошел на юбилей Еременко. Во-первых, зла я долго ни на кого не держу, потому что ничто так не разрушает человека, как зло и подозрительность. А во-вторых, потому, что делает «Литературная Россия» полезное дело, печатает наших выпускников. И подарок отнес соответствующий: несколько недель назад кто-то из ВЛКшников, которому я сделал что-то путёвое, принес мне большого стеклянного петуха, налитого каким-то коньяком. Вот этого петуха я и отнес. Потом, выступая, я говорил о петухе как птице, возвещающей рассвет, как о новом голосе – в общем, такая вот символика второго класса. Но, в принципе, говорил с искренней благодарностью за институт. Дело происходило в трапезной Храма Христа Спасителя. Человек 150 народу, роскошный фуршет с массой постных блюд. Про себя я немного позлобствовал: дескать, если буду писать сцену тезоименитства государя императора, то обязательно опишу вот эту картину. Играл военный оркестр, непосредственно в зале. Это как при Петре – пили под звуки виватов. Сам именинник порадовался тому, что, несмотря на его 50 лет, живы оба его родителя и что у них большая семья (семья действительно большая). Встретил Юлю, сестру Владимира, с которой лет 20 назад работал на радио. В общем, всё мило, по-семейному. Нанятое телевидение снимало происходящее. Чувство иронии не должно меня захлестывать – но я бы так не мог, потому что люблю себя значительно меньше.
Взял в библиотеке «Вопросы литературы», где в заметке, кажется, М. Свердлова напечатана довольно едкая инвектива по «Истории русской литературы. 90-е годы XX века» (учебное пособие для вузов, написанное Минераловым). Ну, кое в чем автор, казалось бы, Минералова поймал, но основной пафос его, дескать, никакой другой литературы, кроме той, о которой пишет Минералов, он не видит, а на самом деле существует и «новая литература». Больше этого автор заметки убежден: существует только новая литература, а литературу Распутина, Белова, Бондарева и Леонова можно списать. Это весьма спорно. Просто Минералов написал свое альтернативное учебное пособие про ту литературу, которую он любит и читает. А про другую литературу сотоварищи рецензента столько уж написали, что из-за груды написанного и самой этой ничтожной литературы не видно.
На семинаре, как всегда, долго разбирали рассказ Жени Ильина. Хватило на весь семинар. Мне кажется, получилось. Говорили о языке, о балансе частей, с огромным интересом ребята прослушали выдержки из работы: я нашел в «Октябре» Василия Аксёнова.
