Дневник. 2004 год. полностью

1. Если сразу бестрепетно отсекать юмор, Киркорова, Сердючку, певцов-сыновей и певцов-дочерей, т.е. «второй розлив», то по ТВ больше хороших передач, чем плохих. Запомнились две передачи о том, как либеральные, насквозь лживые представления противоречат действительному течению жизни. О работе спецслужб («Апельсиновый сок» с Соловьевым, НТВ) и о литературе, о Солженицыне («Что делать?» с Третьяковым, «Культура»). После последней (которая мне, естественно, ближе) стало окончательно ясно, что такое групповое тусовочное кликушеское мнение об этом предмете.

2. Худшие передачи и персоны тоже – это когда утром ухоженные девицы рассказывают о высокой моде, ночном креме и драгоценностях от Тиффани.

3. Главная телеперсона – сгоревший Манеж с вопросами: сам? кто? кому выгодно? сколько получили?

27 марта, суббота. Обнинск. Снег сошел, яблони стоят абсолютно черные на фоне весеннего неба. В теплице вылезла из земли зелень лука, который проглядели убрать в прошлом году. Возился весь день и был счастлив – сколько замечательных мыслей приходит в голову, когда сгребаешь в кучу листву. Посадил в теплице лук, петрушку, редиску, салат. Как всегда, топили баню, вечером смотрел телевизор. Ухайдакался как собака, уже не смог пойти в спортзал.

По обыкновению ночью проснулся. Еще в пятницу я ходил к нотариусу в гостиницу «Центральная» на Тверской заверять какую-то доверенность на оформление очередной институтской акции. По дороге, восприняв это как счастливую возможность, зашел в книжный магазин «Москва». На учебник английского на дисках я не осмелился, но купил две книги о Пастернаке – одну – Васи Ливанова, другую – монографию Натальи Ивановой. Характер обеих этих книг я предполагал. Наташа есть Наташа, и свой старомодный, интеллигентский взгляд на Пастернака она уже озвучила в своем недавнем выступлении на ТV, а у Ливанова это книга острая, я вспоминаю его статью в «Москве», ставшую в этой книге главою.

Но вот что значит специальная заостренность чтения: ночью я открыл книжку Василия Ливанова «Невыдуманный Борис Пастернак» и до утра оторваться не мог. Как всегда, интересна личность художника! Я всегда отчетливо представлял себе, что Пастернак сложный человек, но в книге Ливанова Пастернак встал как личность еще чрезвычайно амбициозная, местами истерическая. У Василия Борисовича есть поводы и резоны относиться к Б.Л. пристально, и есть база для рассуждений: поэта он знает с детского возраста, а его отец Борис Ливанов много лет был другом Пастернака. Но в этой дружбе произошел некий «казус». Мстительный сын ищет правду и охраняет честь отца и семьи. Всё это может оказаться решающим для моего романа.

28 марта, воскресенье. Сборы в любую поездку – для меня психологический кошмар. Уже неделю я находился под давлением: что с собой брать, какие взять подарки, какие брать книги, как рассчитать одежду: в Москве зима, в Пекине весна, а на юге, куда мы поедем из Пекина, уже лето. К воскресенью в чемодане у меня лежали только книги. Это я о своем сознании: уехать с дачи, закрыть гараж, выключить свет, доехать до Москвы. А если не заведется машина? Но всё прошло благополучно, без происшествий доехал до Москвы, собрался, оставил деньги В.С., отогнал машину в институт и уже отсюда уезжал в аэропорт.

Никогда не предполагал, что так быстро и хорошо сойдусь с попутчиками. Едут: Андрей Викторович Алябьев – председатель правления РАО, Наталья Петровна Новикова – директор Петербургского филиала, Лена, молодая еще женщина, лет сорока, уже много лет занимающаяся Китаем. Сначала у меня, не видя ее, по отношению к ней сложилось предубеждение. Я помню дамочек из Союза писателей, обслуживавших республики, и дамочек из СП и РАО, занимавшихся разными странами. Все они были деятельными участницами каких-то групп, кого-то представляли, лоббировали. Лена оказалась, на первый взгляд, человеком веселым и компанейским.

29 марта, понедельник. Я перехожу опять к разврату китайской кухни для богатых. В час дня в ресторане гостиницы «Мир» состоялся обед. В этой гостинице я, кажется, останавливался раньше, по крайней мере, та же светлая мебель, но номер на этот раз невероятно большой, две комнаты, как и положено вице-президенту. Принимает нас, наверное, то же министерство, что и в тот раз, когда мы были с Пулатовым: пишущая интеллигенция – на первого и второго рассчитайсь! И гостиница, видимо, одна, с которой уже установились связи по перечислению. По этому номеру видно, за что так дерутся чиновники: путешествовать сытно и не по рангу. Чиновники в разных странах накручивают для себя и друг для друга удобства.