На семинаре обсуждали главу из ненаписанного романа Майи Новик из Иркутска. Написано это очень плотно, довольно весомо. Это роман из жизни байкеров, но с явно детективным налетом, т. е. обычная объективистская проза, где автор пишет с точки зрения абсолютного знания. Здесь любовь, пейзажи, описание техники, причем последнее Майя делает с большим знанием, красавец байкер, другой байкер – злой гений, конфликт и пр. Для обычной коммерческой прозы это слишком хорошо сделано, а для настоящей, плотной чего-то не хватает. Очевидно, что Майя профессионал, ей надо только уточнять то, что она делает, и твердо решить, какую литературу она пишет. Но по себе я знаю: надо просто писать и не думать, что пишешь шедевр. Наши студенты ошибочно все ориентированы на шедевр, а напрасно. В этом году у меня защищается Володя Кузнецов (фон Митцех). Володя из советских немцев.
Вечером по ТV смотрел, как обычно, если получается, «Оркестровую яму». На этот раз А.Варгафтик меня разочаровал: вместо музыкального расследования он собрал воспоминания о занятных случаях с музыкантами и певцами. Передача сразу превратилась в заурядную одесскую юморину. Кстати, в этой же передаче прозвучал такой рассказ. Иосиф Кобзон со своей женой Нелли – крупной, привлекательной, даже красивой блондинкой – оказался где-то за границей. Во время антракта, на концерте, когда дверь в какие-то артистические покои была открыта, он сам услышал разговор двух дам, происходящий на русском языке:
«Иосиф Давидович женат на русской!» – «Как можно такое подумать о порядочном человеке? Я хорошо знаю маму его жены – …(имярек) Моисеевну» (за совсем точную передачу не ручаюсь, но огласовку отчества помню точно).
В связи с последним эпизодом вспомнил о другом, рассказанном мне Леонидом Ивановичем Бородиным. Сегодня вторник, и руководители семинаров все в институте. Это все на ту же тему о порядочных людях. В Ленинградской консерватории, куда Л.И. попал по своим делам, кажется, в 70-е годы, он услышал во время вступительных экзаменов, в перерыве, разговор двух преподавательниц консерватории. Одна из них была очень недовольна результатами. «Ты понимаешь, – возмущенно, громко и не стесняясь окружающих, говорила она подруге, – мне в класс двух гоев впарили». Это, пожалуй, похлеще передачи Варгафтика. Но и в его смешном классе «гоев» было очень немного.
Надо сказать, что американцы вокруг знаменитого дома Жолтовского выстроили очень занятную галерейку, выглядящую изнутри даже интереснее, чем снаружи. Внешне это большая конструкция, сарай или ангар, с протяженными поверху трубами или кабелями. Но всё это приведено к особому эстетическому интегралу, расставлены стулья, везде указатели, даже такие: «Мокрые полы, будьте осторожны!» Все удобно, и если вести себя не по законам стада, то до удивления просто. На выходе у тебя забирают мобильный телефон, и из-за этого у меня возникла история. В общем, мы тихо-спонтанно сидели, все приехали на час, на полчаса раньше, чем указано на билетах – 11.50. Девушки, явно русские, но с какими-то бляхами и резиновыми дубинками в руках, повели нас на второй этаж, и там выстроилась спокойная очередь, шедшая довольно быстро. За стеклом сидел, видимо, консул или один из его заместителей, перед ним стоял компьютер, в помещении висели различные объявления на русском и английском языках. Я все время сравнивал английский и русский тексты и продолжал учиться. Кстати, процедура так наз. дактилоскопии занимает одно мгновение: вы кладете два указательных пальца на небольшой экранчик, и компьютер фиксирует их рисунки. Но тут-то со мной и произошла заминка. В общем, моих документов в компьютере почему-то не оказалось. Сначала я хотел было набычиться, поныть, но потом решил, что надо быть веселым, сел на предложенный мне стул и начал ждать. И такое счастливо-блаженное ожидание возникло у меня вдруг! Мне ведь никто помочь не может, моя судьба не зависит от меня. Да и хочется ли мне лететь в эту Америку? Скорее, нет. Но буду улыбаться. Через пять минут из другого окошка меня поманила какая-то девушка и, удивительно, назвала меня по имени-отчеству: «Сергей Николаевич, я вас очень хорошо знаю, так как работала в газете с вашей женой». Этой девушке я решил признаться.
