Вчера напился до беспамятства и блевал. Приятелю было смешно. Меня все утро мутило и болела голова, я ничего не мог есть, а приятель, который пил не меньше меня, проснулся как ни в чем не бывало и сказал, что он читал где-то в журнале, что тридцатилетние переносят похмелье намного тяжелее, чем двадцатилетние, он чувствует себя отлично.
Летом перед последним классом школы мы всем классом поехали в Германию. Шел 1990 год, чемпионат мира по футболу, мы жили в семьях учеников вальфдорфских школ, футбольные поля в телевизоре были ярко-зелеными, и газоны в Штутгарте тоже. Мои одноклассники, у которых были деньги, привезли в Москву двухкассетные магнитофоны Грюндиг и Телефункен. А мне подарили одеколон adidas и два дорогих бельгийских полотенца, они и сейчас как новые. Семья, в которой я жил, возила меня в Шварцвальд. Лес там и вправду был черным и страшным, и даже летним полднем в этом лесу было темно, как ночью. Еще я там ел шварцвальдский пирог.
А зимой мы поехали всем классом в Латвию, жили в Сигулде в какой-то гимназии и каждый день ездили в Ригу на электричке. В Сигулде был сладкий воздух из-за лесов с высокими соснами вокруг города. В электричке на Ригу я каждый раз дремал, однажды сидел на краю скамейки, задремал и свалился с нее. Тогда мне казалось, что на свете нету города красивей Риги. Мне очень нравился собор Св. Петра и Домский собор, и площадь перед ними, особенно, когда падал снег. Я пошел на органный концерт в Домский собор и заснул там под Баха. Мне нравились улицы старой Риги и дома, выкрашенные пастельными красками, с грязными стенами, и порт, и серая вода в Даугаве. С нами в тот раз поехал учитель математики, и у него был пижонский полушубок из искусственного меха, однажды он курил, стоя на дорожном переходе в ожидании зеленого света, и горячий пепел попал на его полушубок — тот моментально вспыхнул голубоватым пламенем — а я стоял рядом и испугался, и автоматически, очень быстро снял с руки кожаную перчатку и быстро сбил ею пламя, учитель математики даже не успел испугаться.
В гимназии был интернат, там жили старшеклассники, светловолосые прибалты, белокожие и высокие, с красивыми телами. По вечерам они играли в спортзале в баскетбол, сняв майки. Мне было неинтересно с одноклассниками, и я по темным коридорам приходил в спортзал, садился на подоконник, выкрашенный белой краской, и смотрел, как они играют. Они мне что-то говорили по-латышски, но я их не понимал.
Денис вчера размотал бинт и показал мне дырку в ладони.
Засмотрелся на огромный кусок синей краски, отвалившийся в подземном переходе со стены на ступеньки.
Ее искали повсюду всю ночь и наконец нашли в 4 часа утра на берегу Рейна в ивовом кусту, с раной в сердце, кинжал лежал рядом, в шаль были завернуты камни, вероятно, для того, чтобы наверняка упасть в Рейн, если бы ей не удалось заколоться насмерть.
Вчера Денис с женой были у меня в гостях, Денис пил вино и ел маринованные артишоки. Он откусывал от них по лепестку и про себя считал, сколько лепестков в артишоке. Потом делился своими подсчетами с нами. Его жена рассказала про то, как недавно на дороге ее подрезала
Прочитал в новостях про сестер-близнецов. Одна сестра умерла через 38 лет после другой. Стало интересно, сильно ли она горевала, когда умерла ее сестра, а, может, она даже радовалась? И каково жить, когда у тебя есть близнец, и как жить потом, когда он умирает.
Выбравшиеся из нор ежи и грызуны обречены на вымирание. В Подмосковье может погибнуть треть популяции всех животных из газеты, 26.01.07 // И умерла третья часть одушевленных тварей (Откр 8,9).
