Сначала был Марк Захаров. Владимир Познер представил его как «режиссера, который делает спектакли так, как их написал автор». Отчасти он прав, я, правда, не помню, чтобы с голой задницей щеголял какой-нибудь из героев в пьесах Островского, но у Захарова это было. Дальше шли фразы: «ему любопытен автор», «его спектакли становятся частью нашей жизни». Ну что ж, справедливо, особенно по отношению к его телевизионным сопектаклям. «Судьба репертуарного театра трагична и прекрасна». Почему бы и с этим не согласиться?
Михаила Плетнева представлял знаменитый танцовщик Вл. Васильев. Как всегда, записываю фразы и выражения. «Сплав мыслей и чувств» – это о его творчестве. Справедливо. Помню его гениальное исполнение «Озорных частушек» Родиона Щедрина. «Я боюсь слова «великий». Понятие «триумф» стоит очень многого». Тоже неплохо и деликатно сказано. «Я счастлив, что мне представилась возможность выразить свою любовь к этому артисту». В ответ Плетнев: «Мои любимые артисты выдвинули меня для «Триумфа"». Жюри действительно уникальное: каждое имя легенда.
Далее среди лауреатов был Петр Тодоровский. Представлял его режиссер Сергей Бодров. «Замечалось, что Тодоровский – очевидный талант, судьба его не баловала, но он всегда держал планку высоко». Тодоровский сказал: «Награда эта для меня – самая дорогая: ее присудили коллеги».
Знаменитого художника Олега Ц
Олега Чухонцева представляли два Андрея – Битов и Вознесенский, которому помог Спиваков, прочитавший его небольшое игривое стихотворение, где обыгрывались весьма изящно слова «Чухонцев», «чухна» и др. Битов говорил долго, как положено классику, иногда недопонимая того, что говорил, – мол, слушатели разберутся. Вспомнил выражение Баратынского «с лица не общим выраженьем», упоминал ненаписанные следы и полуследы поэзии Чухонцева. Чухонцев в ответ: «я остался последним стихословом, который любит молчать».
Фуршет, как я уже сказал, состоялся в итальянском дворике, народу было много, встретил массу знакомых. Еще раньше мельком видел Наталью Иванову, по ее глазам понял, что она что-то замышляет в отношении меня. Встретил одного старого доктора и литературоведа из ИМЛИ: «Почему ты до выборов не уволил эту суку?». Имен мы не произносили, но друг друга поняли. Встретил Игоря Шайтанова с Олей, очень был рад. Мелькнули Евгений Сидоров, Саша Воскресенский, потом Толя Стародубец, который в своем газетном материале назвал Марбург «Мальбургом». Использованную тарелку амикошонски можно было поставить под копыта какого-нибудь крашенного под бронзу гипсового коня. Единственное, что огорчало: возможно, такое собрание последнее.
В институте некоторые интриги. Дорогая Мария Валерьевна вслух объявляет, что добьется и сядет на место Толкачева. Какая прилежная девочка!
По телевидению показали, почему не должны иностранные государства финансировать наши общественные организации: документы на это финансирование часто подписывали профессиональные шпионы. На этот раз попался некто из британского посольства. Занятно, что по этому поводу попросили объясниться главу хельсинской группы госпожу Алексееву. Лично я подобных диссидентов, сделавших из своей правоохранительной деятельности профессию, не люблю.
К одиннадцати часам поехал на коллегию министерства культуры, которая занялась вопросом интеграции культурного пространства между Россией и Белоруссией. Все это шло довольно долго, носило отчасти парадный характер, вели коллегию по очереди два министра, а белорусы с собой привезли даже собственную коллегию – все совместно. Оказалось, что за пятилетие, а может быть даже и более, за обширный промежуток времени, который длится этот интеграционный процесс, сделано довольно много. По крайней мере, присутствие русской культуры в Белоруссии ощущается явственно. Здесь большое количество гастролей, выставочный обмен, библиотечные проекты. Последнее мне показалось наиболее значительным. Например, в зале государственной библиотеки Белоруссии можно увидеть через интернет любую из последних российских диссертаций. Ленинка отличилась: она вместе с белорусами создает компьютерную полную версию славянских книжных ценностей.
