Дневник. 2006 год. полностью

Но я упустил самое начало, статья начинается с того, что именно в «Московском литераторе» было напечатано объявление о выборах: мало-де гласности в литинституте. Как будто сама «Литературная Россия» два месяца подряд не талдычила об этих выборах, перебирая, кого бы и кто хотел. Дальше все та же неправда: Есин хотел остаться, «слухи, будто С.Есин уговорил руководителей министерства образовании и якобы ему в нарушении закона продлили контракт на два года». Дальше об «ограничениях» в претендентах. Об этом я писал, так же как и о разгильдяйстве министерства, которое утвердило устав института не вполне соответствующий Закону об образования. На всех ученых советах я постоянно говорил о том, что допускать к голосованию надо всех. Но ведь наши старые и стареющие преподаватели, в первую очередь они, никого не хотели чужого. В собственной избе мечтаем нюхать лишь собственный злой дух. А до того, как я скажу, как с чужаками поступают, особенно с сильными или имеющими жесткую хватку, я приведу еще один безумный газетный пассаж. «Отчего же возникли такие ограничения? Знающие люди утверждали, что это было сделано якобы из-за опасения, как бы в ректоры не пробился Виктор Ерофеев, устроивший еще в 1991 году шумные поминки по советской литературе». Так вот о «чужаках», не из «атмосферы», о которых рассуждает газета: прозаик Александр Сегень получил на выборах три голоса, а поэт Владимир Бояринов – один. Вот где подковерные интриги! Где ты, сострадательная душа?

Все, дальше писать скучно. Но напрягаюсь, чтобы зафиксировать еще одно положение статьи. Оно продиктовано отнюдь не хоть какой-то объективностью, это собственная совесть автора просит у него прощения, просит прощения и у меня. Прощения не будет, этих грехов я не отпущу. Я все время думаю о смерти, и думаю, как хорошо было бы, чтобы эти мои хорошо знакомые люди не пришли на мои похороны. О, бывшие друзья, вы уже за горой! Теперь все же цитата: «Из истории мы знаем, что сейчас найдется масса желающих поупражняться на Есине. Мол, лев низвергнут и теперь не опасен. Давайте будем справедливы: именно Есин спас институт в 1992 году от возможной гибели. Именно Есин сохранил за Литинститутом особняк в центре Москвы и другое немалое имущество. Другое дело: за 14 лет Есин не подготовил достойного преемника…» Где же этот преемник, который мог бы стать хозяйственником, нянькой, политическим деятелем и еще быть хорошим писателем? Где они, эти писатели и писательницы? Недолгая традиция – во главе Литинститута писатель – закончилась! Писателей «для себя» – пожалуйста. Но станет ли нынешний писатель радетелем за институт, за студентов в первую очередь, покажет время.

Был минут двадцать на работе – за 14 лет жизни действующие заведующие кафедрами научили меня, сколько времени надо проводить в институте. Ездил к Лене Колпакову в газету, там хорошо поговорили. Хотел вечером пойти на концерт Волочковой, но что-то у меня стало плохо с сердцем, что-то Валя раскуксилась. Между делом ругались, в сердцах я швырнул на пол японский аппарат для измерения давления. Придется покупать новый.

28-29 января, суббота, воскресенье. Эти два свободных дня обычно растягиваются, а потом сливаются для меня в одно большое действие. Здесь все одинаково равно и каждая деталь значительна: отъезд на дачу, покупка продуктов, набор экипажа, особенно в это время – дрова для печки. Надо решить кто станет толкать на последнем подъезде машину. А какова будет маленькая дачная программа, баня ли, просмотр кинофильма. Вещей куча: канистры с водой, одежда, лекарства, компьютер, потому что работа в тишине и порядке это тоже обязательный компонент. На этот раз все было оживлено еще и новой машиной.

Мне так нравится эта зима в Сопово. Ехать по дороге через занесенные снегом деревни или лесом, открыть дом и обнаружить, что туда не залезали, ничего не украдено, книги, которые оттаивают вместе с печкой. Замечательно! На этот раз, не как летом, взял, кроме С.П., еще и Сережу, племянника Анатолия, и Витю. Именно Витя с его уверенностью в себе и присущей молодежи бесстрашием протащил машину туда и обратно через дачную улицу – вот здесь-то самые настоящие сугробы.