Честно говоря, в театре Покровского ничего особенного не ожидал от сборного спектакля, связанного со столетним юбилеем Шостаковича. Думал, что это обычная «творческая» отписка: Шостакович как бы свой, будет, наверное, некая контаминация «Леди Макбет Мценского уезда». Но все оказалось по-другому. Правда, когда читал программку, сразу напрягся: первое отделение – Поэт и Власть; второе отделение – Поэт и Смерть. Меня в литературе и искусстве не привлекают символы, которые пишутся с большой буквы. Но оказалось всё интересным, а первое отделение – просто блестящим, Подобраны были к теме романсы на слова Микельанджело, потом пошла музыка восьмого квартета, её расцветили целым рядом очень интересных сценических придумок. Если говорить о сцене, то братья Вольские показали свое изощренное искусство: Виктор великолепно организовал сценическое пространство, которое дало невероятную свободу для воплощения режиссерского замысла, а Рафаил чрезвычайно красиво и «смыслово» всех одел. Если говорить о первом действии ( сюда включен знаменитый цикл «Из еврейской народной поэзии»), то надо заметить, что крепко здесь же ударено и по «своим». Ели одна дочка уходит к еврейскому сапожнику, то другая становится красной боевой комиссаршей, и на сцене происходит какая-то тайная перекличка с комиссаршей из фильма Аскольдова. Но я обозначаю сюжет словами, а всё это надо еще слышать. Вообще, музыка дает поразительное пространство для замыслов и решения своих собственных проблем. Когда слушал Шостаковича, я уже предполагал, что возникнут некие идеи для второй главы моего романа. Так оно и получилось.
Что же касается второго акта, то он мне показался недостаточно убедительным. Кстати, забыл сказать, что в первом акте с невероятной силой и ощущением современности прозвучал «Раёк», ранее мною никогда не слышанный, я и не знал, что у Шостаковича есть такое сочинение. Оказалось, что в 1948 году, после всех решений партии и правительства в области искусства, он написал это удивительное сатирическое произведение и положил его в стол. Вот еще один урок для художника – главное писать, когда-нибудь твое сочинение выйдет на свет и пропоет свою песенку.
А вот воскресенье всё ушло на суету: был в институте, забрал подготовленные Л. Скворцовым заметки о его словаре и кассету, которую переслал мне Вульф, – о Дорониной (тоже заказ для «Литгазеты»), съездил к Юре Авдееву, хорошо поговорили, вернулся домой…
Человек все-таки удивительное существо, он хорошо и быстро ко всему привыкает, даже не привыкает, а скорее ассимилируется. В этих многочисленных поездках на метро я много читал. Полагаю, что скоро почти совсем откажусь от езды по городу на машине. Во-первых, не знаешь, куда ее поставить и даже сможешь ли пристроить у себя во дворе, когда вернешься. Такова московская ситуация, с этим у нас куда труднее, чем в Лондоне и Париже. Во-вторых, не хочется стоять в загазованных пробках, лучше ехать в метро и читать рукописи. Вот так за неделю я прочел великолепные работы двух студенток, и от этого совершенно поменялось мое мнение относительно скудных персонажей приставкинского семинара. Е. Котова в чем-то похожа на меня описанием невыносимости сегодняшнего быта и бытия. У И. Бритвиной молодежная среда, субботне-воскресное тусовочное времяпрепровождение и любвь. Всё здесь очень и очень непросто. Может быть, поэтому я перестаю читать современную литературу: для разведки действительности мне вполне хватает студенческих произведений.
