Последний эпизод такой. Один из героев Улицкой рассказывает, как были укреплены Голанские высоты, это однообразное и пустынное плато. С этих высот можно было обстреливать весь Израиль. Там было огромное количество подземных сооружений и техники, несокрушимая твердыня. Но в командовании арабских войск был один засланный израильтянин. Вот он дал совет. В подземельях тускло и неуютно, солдатам, дежурящим у приборов и механизмов, нельзя безопасно выйти покурить на свежем воздухе. Давайте у входа в каждое подземелье посадим по дереву, и тогда, даже если солдат выйдет наружу, под сенью листвы его не будет видно. Согласились недальновидные арабы. Через десять-двадцать лет деревья выросли. По ним, как по опознавательным знакам, в десять минут этот укрепрайон и был уничтожен, снесен с лица земли израильской авиацией во время шестидневной войны.
Сегодня опять смотрел, как шесть или семь лет назад, новый фильм очень обидчивого режиссера Игоря Апасяна «Граффити». Фильм огромный, 120 минут. Это какая-то распадающаяся эпопея, где автор, как поющий в песках пастух, не может остановиться. Героя-художника играет 27-летний Андрей Новиков, которого я помню еще мальчиком в фильме «Вино из одуванчиков». Продюсер Максим Хусаинов, мой сосед по этажу, он беззлобный и славный малый, говорит, что затратили на фильм что-то около 1,5 миллиона долларов. Я полагаю, что не лучшим образом повлияла на фильм недостаточность небольшой новеллы никому неизвестного Н. Башко «Лица на облаках». Молодой художник случайно оказывается вместо преддипломной командировки в Италию в глухом селе и там пишет панно с портретами сельчан. Все это на фоне какой-то дикой фантасмагории. Ощущение, что фильм сделан для просмотра японцами или парижанами. По их восприятию начинает работать еще один могучий фактор: «вон как у них в России». С каким наслаждением я бы дал этому фильму хоть главный приз, если бы судил от имени малайзийцев или папуасов. А у нас на родине лучше. В фильме замечательно играет старый, много лет не снимавшийся актер еще Полоки, Виктор Перевалов. Как жаль, что отдельные эпизоды не складываются.
Утро началось с документального фильма о Николае Коляде и уже ставшем знаменитым «Изображая жертву» Кирилла Серебрянникова. Лучшим из них, самым теплым мне показался все же фильм о Коляде. Я снова вспомнил, что дал в свое время в Свердловск разрешение на открытие специальности драматургия – вокруг Коляды. Конечно, здесь никакого режиссера, по сути, нет: все играет, придумывает, двигает сюжет сам Коляда. Судя по всему, в его маленьком театре, вокруг которого и разгорается сыр-бор, своеобразная и занятная эстетика. Наверное, и сам театр существует на «авторские» Николая. Прав ли Коляда, или нет в своем давнем споре с поэтами, которые его давным-давно пустили в свой лубяной домик, я не знаю, но через прессу он продавил именно свою ситуацию и, кажется, выиграл. Для меня здесь определился и жанр – современное киножитие.
Как часто со мной случается, по началу пришел в дикий восторг от «Изображая жертву». По крайней мере, это новый взгляд на молодых, на их отношение к жизни и обществу, а главное, к себе. Так нов, остер и критичен взгляд на современного молодого человека, опасного в своей агрессивности. По крайней мере, запомнился Юрий Чурсин с ледяным безумием в глазах. Молодой человек в следственных экспериментах изображает жертву. Эксперимент снимается каждый раз на пленку. Потом фильм постепенно стал распадаться на эпизоды, часто концертные, как с Ахеджаковой. Остановить ее, кажется, нельзя: каждая ее роль – это плач! В конце – огромный монолог дознавателя с неоправданным количеством мата. И это уводит все в глубокие маргинальные области. Между глубиной и достоинством искусства Серебрянников выбирает популярность. Вот тут я вспомнил большую цитату из Вл. И. Новикова о мате в литературе. Не благородно! В.И. Теличкина, которую зал встречает очень хорошо, меня просвещает очень точно в искусстве актерской игры.
