Дневник.2007. Первая половина полностью

12 апреля, четверг. Вот в чем и заключены трудности написания поденных, как у меня, записок: что-нибудь забудешь, потом мучаешься. Все ночь ворочался и думал: включить компьютер или не включить, чтобы записать совершенно необходимое: грузины устами одного из своих депутатов договорились до того, что прах Грибоедова, захороненный в пантеоне великих деятелей Грузии на горе Мтацминда, должен быть перенесен. Подвела великого поэта национальность, не грузин. И плевать, что молодая княжна Нина Чавчавадзе сохранила память о любимом муже, не связав больше ни с кем своей судьбы. Что же происходит? И это на фоне правовых инициатив московской гордумы: не «клеймить» преступника в суде объявлением его национальности – это не политкорректно. Если авторами большинства в Москве бытовых преступлений и разбойных нападений являются выходцы с Кавказа – не говорить об этом. Не упоминать и о национальном окрасе большинства финансовых махинаций. Все это, дескать, наши российские, русские!

Вечером в филиале Малого театра шел спектакль «Три сестры». студии Фоменко Я ходил на спектакль вместе с Юрой Поляковым и его женой Наташей. До этого уже слышал о спектакле не самые лучшие отзывы. Интеллигенция долго не любит иметь кого-нибудь в героях. Кажется, из этой категории уходит и Петр Фоменко. Возможно, это связано с особой к нему любовью Лужкова, который строит для его театра здание.

Играл, как говорится, звездный состав: Галина Тюнина и обе Кутеповы, Кирилл Пирогов. Пожалуй, Пирогов понравился мне больше всего – веселое остзейское вырождение. Весь спектакль произвел впечатление. Невероятно, что полный зал филиала с таким вниманием четыре часа наблюдал за перипетиями провинциальной жизни начала прошлого века. Еще, в который раз, подумал, издевается ли Чехов над интеллигентами, или любуется ими? Как нелепо выглядит их постоянный стон о работе! Ой, боюсь, что этот умный человек был от интеллигенции не в восторге. Здесь у Фоменко свой ход: на сцене вроде бы сидит автор, который время от времени читает ремарки. Эта знаменитая «пауза» нынче становится смешной. Одна сестра работает на почте, другая вначале что-то вроде классной дамы в гимназии, третья просто замужем за учителем латинского языка. В наше время сестренки, несмотря на собственный дом, не дотягивали бы и до среднего класса, просто жители московского спального района, вроде Отрадного.

13 апреля, пятница. Сегодняшний день я бы назвал «днем отката». У меня истекает срок заграничного паспорта, давно пора было его менять. Я полагал, что, как всегда, мне оформит новый Нина Александровна, которая в этих сферах дока, как мышь в сыре, сделает, памятуя наши прежние взаимные вспомоществования. В общем-то, я не люблю ни думать, ни говорить об отплате за добро, и если все же упоминаю, это свидетельствует лишь о степени моего раздражения – несправедливостью, неблагодарностью? – не знаю, какое слово тут уместнее. Сколь беспощадно было впервые отправлять по бюрократическим мытарствам человека старше 70 лет. (Неужели это я? Неужели это мне столько? Как плохо вяжутся эти цифры с моим собственным ощущением.) Ниночка, правда, написала мне анкету в двух экземплярах, и за это ей огромное спасибо. Но дала не совсем точный образец квитанции, и, доверившись ей, я заплатил за паспорт вместо 400 рублей тысячу. Но дело было сделано. Как?

Вчера утром я заглянул в районную организацию, где выдают заграничные паспорта. Очередь была такая, и такой в коридоре творился между накаленными клиентами скандал, что я быстренько убрался, решив приехать на следующий день раненько, чтобы оказаться в очереди первым. Так оно и произошло. Сегодня встал около пяти и, благо близко, уже без десяти шесть стоял действительно первым у металлической двери учреждения. Забегая вперед и во имя справедливости, скажу, что открылось учреждение, как и положено, ровно в девять, внутри было тесновато, но чисто и довольно уютно, девушка, которая принимала документы, была доброжелательна, уже пятнадцать минут десятого я был свободен. Но я пишу не об этом. Ах, эти разговоры в очереди!