На кафедре довольно долго вел разные разговоры с преподавателями. Все охотно рассказывали о юбилейном вечере Тарасова. Оказывается, к окончанию в зале сидела уже только половина народа. Все говорили о том, что было скучно и занудливо. Это, конечно, можно было предугадать, особенно, когда выяснилось, что вести вечер будет Юра Лощиц. Парень он прекрасный, но темперамент кабинетный. Потом я хорошо знаю психологию писателей: каждый только о себе, о юбиляре быстро забывают, но тем не менее жаль, что так получилось.
Несколько дней назад мне звонили от Ильи Глазунова с просьбой выступить на пресс-конференции по поводу выхода книги его воспоминаний с несколько претенциозным названием «Россия распятая». Я, в свою очередь, попросил привезти книжку. Оказалась, что у книжки есть и еще один недостаток – она тяжелая, и ее трудно читать лежа. Но когда я утром в нее вперился, ожидая вместе с В.С. «скорую помощь», оторваться уже было невозможно. Эпизоды есть замечательные, потому что Глазунов хорошо и до деталей знает историю. Вернее, разные истории, которые, правда, порой интерпретирует своеобразно. Как жалко, что мало собственного, свободного чтения, много и писания и чтения рабочего. Приблизительно так я и составил свое выступление на пресс-конференции.
После конференции пили чай в кабинете мэтра. Это двухэтажный эркер на углу здания, что против Пушкинского музея. Замечательная старинная мебель, обитая гобеленом с орлами и коронами. И.С. сказал, что один из диванов принадлежал Александру П. На стенах старые картины и скульптурные медальоны. На чаепитии были Саша Проханов, Леня Монастырский, А.Е. Карпов, Володя Гусев, не наш, а из «Современника» и еще несколько человек – спонсоры и дарители. Гусев редактор и вдохновитель книги. Было интересно. Как всегда, Глазунов что-то рассказывал, я поражался его памятливости. В частности, об одном эпизоде, рассказанном Евтушенко. Как друзья поэта написали Горбачеву донос по поводу его поездки в Париж. Прозвучала фамилия Приставкина.
Когда я вышел из картинной галереи, в храме Христа Спасителя как раз началось прощание с Ельциным. Уже дома я видел эту церемонию по «Ewropa nuws». У меня не возникло ощущения, что возле храма и внутри народа было очень много. Впрочем, позже телевидение рассказывало, что люди стояли чуть ли не целую ночь. Оказалось, что это даже не Сахаров.
Но воистину располагает Бог – и покойный Ельцин. Уже после метромоста начались пробки, и как раз напротив Союза писателей на Комсомольском я сумел развернуться, въехал в проезд возле Хамовнических казарм и, оставив машину у тротуара, махнул в метро. Прошел в РАО от Пушкинской площади мимо института, так в него и не заходя. Не было Антонова и Пахмутовой с Добронравовым, не приехал Макаревич. Кстати, сегодня в «Литературке» поместили маленькую рецензию на книжку его бывшего соратника Петра Подгородецкого «Машина с евреями». Вот дают ребята! 285 страниц! Тем не менее книжонку бы надо посмотреть.
Единственное, что было нового в вопросе об уральском филиале, это моя реплика, которую как ремарку отметил в своем выступлении С.С.: почему мы все так долго терпели кабальные условия договора? С.С. мужественный парень, как только он начал говорить, что в Новгороде сменили руководителя бюро, который чуть ли не принадлежал к криминальным структурам, я хорошо понял, какое наследство он получил. Что же у нас за страна – где деньги, там криминал! Сколько за последнее время посажали мэров, сенаторов и даже губернаторов…
В комитете довольно быстро разобрались с премиями., Трудными местами стали новые претензии детских писателей и книжка Коноплянникова. Книжка скорее мне нравилась своим материалом, Юра, как и я, ездил в Афганистан. Но при первом же взгляде был виден ее скорее журналистский характер. На этот раз я не стал все брать на себя, пустил книжки по членам комиссии, и ответ был быстро получен: нет! О детских писателях – ни в коем случае. Как всегда, была раздражительна с попыткой устроить истерию Вера, но здесь и понятно, она пропустила сроки и ее собственная очень неплохая книжка не прошла. Я еще и еще раз убедился, что все у нас крепко забюрократизировано, и это сильно мешает.
