Дневник. 2009 год. полностью

Дипломный проект Киры Грековой– типичная проза наших неглупых и довольно начитанных девушек, ах уж эти интеллигентные девушки! Здесь рассказы с претензией на тонкость и возвышенность. Начинается все обычно с почти абстрактных фигур и абстрактных пейзажей. Первые рассказы перечитываю, чтобы добраться до смысла, по два раза. Названия тоже возвышенные и духовные. «Плещеево озеро», «В поисках солнца», «Последние», «Круг тишины», «Секрет», «Покорность». Сюжет почти всегда неуловим, пунктирен. В рассказе «Плещеево озеро» дело, кажется, идет о наркоманах, по крайней мере, Грекова начинает с «горячей» фразы: «Мы все самоубийцы». В выспреннем тексте еще какие-то выспренные монологи. Надо отдать должное, что при повторном чтении, логически все смыкается, но оттого, что все время необходимо проявлять при чтении формальные усилия, текст эмоционально читателем не переживается. Здесь и особенность стиля, лишенного признаков народной речи, лишь грамотно, почти стерильно. Потом, правда, все немножко крепчает, становится похоже на настоящую жизнь, но в ее заломленных, трагических тонах. С прицелом на притчу сделан и рассказ «В поисках солнца» – два путника идут по дороге, оба слепые. Солнце – немудреный тезис – внутри нас. Уже много лучше рассказ «Последние» – встреча двух друзей в туберкулезном санатории. Беседуя с сильно изменившимся другом, он вдруг узнает, что это просто один из пациентов. Друг две недели назад умер. Может быть, это лучший рассказ. У всех рассказов общие недостатки – «сосчитанность» и экстремальные ситуации, а также стерильность языка и интонации. Но и достоинства схожие – умно сделано и острый эпизод в сюжете.

По преимуществу это пограничное со смертью состояние – болезнь, старость, отчаяние, самоубийство. Мой призыв: со смертью в литературе поосторожнее.

После трех часов жизнь на участке сильно интенсифицировалась. Витя с Андрюшей и Володей принялись за облицовку дома. Я уже давно заметил, что ребята долго раскачиваются, но когда начинают, то работают тщательно и хорошо. Что касается Маши, то она еще утром выполола грядку с кабачками и выдернула сорняк отовсюду, где только можно. Меня всегда интересует не только сама работа профессионалов, но и как они делают. В данном случае, я любовался материалом и самим сайдингом и то, как его подгоняют в разные углы. Я мог бы заниматься этим все время, но и моя работа не ждала, тем более что меня страшили впереди еще две пьесы, от которых у меня при предварительном просмотре сводило скулы. А прочесть их будет надо, потому что, как я уже знал, Инна Люциановна, видимо, памятуя тот позор, который ей пришлось пережить на прошлой защите, собирается на этот раз не прийти. Она ссылается на какие-то неотложные дела в

ГИТИСе.

Слава Богу, на этот раз текст очередной работы был очень для меня интересный. Не точто диплом Надежды Карнишиной, опять лобановской ученицы, был для меня чем-то по проблеме особенно привлекателен, но зато сделано все по высшему классу. Умно, тактично, с выдумкой и, главное, с хорошим языком. В наше время добиться от кого-то плотного и захватывающего лексического строя почти невозможно, но интонация сейчас способна заменить многое.

Пять рассказов, перечисляю их все, чтобы не забыть самому: «Плохие хорошие дети» – брат и сестра у одинокой матери, где-то в маленьком городе. Вражда-любовь, сцена, когда девочка везет брата из парка, а тот лыка не вяжет. «Тонкие стены» – героиня, работающая с компьютером, слышит судьбы и истории в доме. Рассказ точно и определенно начинается. «День рождения» – девочка находит пачку денег, припрятанную родителями, и вдруг всеобщая любовь, все, оказывается, можно купить, включая подруг и даже друга подруги. «Василиса», об одинокой девушке-секретарше, ожидающей принца и нафантазировавшей себе свадьбу. «Круги на траве» – дети, ожидающие счастья, где опять выдуманный мир мешается с миром реальным.

У Карнишиной спокойная, объективистская манера, ей всегда есть что рассказать. В рассказах люди говорят и слушают, пьют чай, пиво, водку. Страшная фантасмагория нашей жизни. Все очень обыденное написано как увлекательное, а страшное – как вполне естественное. Мать смотрит на дочерей: «Она смотрит на них, как на змей сквозь стекло аквариума. И боится дотронуться». Образ бытового несчастья. Героини Карнишиной часто разговаривают сами с собой, иногда с котом, иногда с придуманным собеседником. Здесь много нафантазированных полетов, а когда герою или героине очень плохо, герой становится инопланетянином

Вечером разразилась страшная буря, к счастью, недолгая. Такого ветра я еще не видел, боялся, что снесет крышу, часа на два даже пропало электричество. Пока окончательно не потемнело, читал «Тарасу Бульбу» и все время восхищался, как это сделано. Думаю, Гоголь некоторые вещи писал без черновика. Вся наша компания во главе с Машкой, которая предварительно вымыла пол в даче, укатила в Ракитки, монтировать отопление на даче у С. П.