В принципе, я благодарен судьбе и удивительной настойчивости С. П., вовлекшего меня в это путешествие, но должен признаться, я ничего как следует не рассмотрел. Все эти знаменитые здания, интерьеры, скульптуры и картины требуют медленного обзора, незагроможденного сознания, чувственного вхождения в чужой мир. Все слилось невероятной лентой впечатлений, где трудно разделить отдельные фрагменты и сюжеты, но я прикоснулся. Почти все здесь вызывает восхищение. Но главное, не читать сразу же, покинув памятное место, путеводителя. Это оставит неизъяснимое чувство грусти от собственного невежества и просчетов удачи.
Возле фонтана на площади Синьории, оказывается, есть плита, которой помечено место, где сожгли Савонаролу. Не обличай! Но – я ее не увидел. Подобные места просто разжигают мое воображение. Все-таки это было! А в Риме на Форуме показывают, оказывается, место, где было сожжено тело Юлия Цезаря.
На несколько минут вся наша группа останавливается возле дверей Гиберти. Женщина-экскурсовод рассказывет сначала об этом шедевре, а потом о соборе и о его фасаде. Собственно, с этих дверей очень давно я и начинал, когда впервые читал книгу знаменитого искусствоведа моего времени М. В. Алпатова. Вот теперь можно понять, почему это кованое и шлифованное литье называют гениальным. Это ведь не просто переведенные в металл готовые сюжеты, эти сюжеты сначала появились в сознании художника. Вход в Баптистерий – платный, и здесь внутри мозаика в византийском стиле, но я уже решил, что пока обойдусь без этих чудес, надо сосредоточиться на главном.
Но не обойдусь без напоминания себе, что это все же римская постройка, превращенная потом в христианский собор. Вот так на плечах другой цивилизации и другой истории возникла история новая. Мы же в свое время старый фундамент собора превратили в бассейн. Конечно, я имею в виду Храм Христа Спасителя. Вместе с этим обрушили и память огромного пласта людей, которые в этом соборе венчались, отпевали своих близких, были крещены. Эта же, когда-то римская постройка в центре города, тоже, наверное, была каким-то языческим храмом. А потом почти до половины двенадцатого века служила кафедральным собором города. В нем, как известно, был окрещен и Данте.
Почти возле этих самых знаменитых дверей, которые недаром Микеланджело назвал «райскими», пела какую-то оперную знакомую арию молодая девушка в легком длинном платье. В ее белую из соломки шляпу с васильками туристы бросали мелкие монеты. Ее история, прошлое и будущее навсегда для меня останутся загадкой, но в памяти она сохранится.
Поразила удивительная близость одного мирового шедевра к другому. В свое время такая компактность преданий и священной истории меня поразила, как я об этом уже написал, в Иерусалиме. Оказалось, что Голгофа, пещера, в которой упокоили тело Иисуса, да и Масленичная гора – все это рядом. Также почти без разрядки баптистерий, как подосиновик под елкой, стоит рядом с собором.
Всех историй и легенд, рассказанных и не рассказанных, наверное, хватило бы, чтобы сочинить что-то подобное, а может быть, и более величественное, чем сочинения Виктора Гюго о кафедральном соборе Парижа. Для меня здесь важным были не грандиозные размеры собора, вмещавшие в свои стены до 30 тысяч человек, не невероятный купол, словно чуть примятый с боков, как кардинальская шапка, а то, что деньги на завершение отделки здания дали наши Демидовы. Вот откуда их княжеское достоинство – Сан-Донато. Что касается самого купола и технологии его изготовления, то об этом я знаю из прекрасных передач телевидения. Но что смотреть на все это невероятное творение без религиозного чувства!
