Основой этого страстного памятника, не уступающей ему в изяществе и таинственности, служит двойная лестница; она возносит свои сплетенные спирали с самого нижнего этажа до самых высоких башен замка и оканчивается сквозным павильоном или фонарем, увенчанным колоссальной, издали виднеющейся лилией. Два человека могут войти туда одновременно, не заметив друг друга.
Эта лестница, взятая в отдельности, производит впечатление маленького уединенного храма; тонкие арки, которые поддерживают и заслоняют ее своими сквозными кружевами, напоминают архитектуру наших церквей. Кажется, будто в руках строителя сам камень становился мягким и послушно поддавался всем причудам его фантазии. Трудно понять, как возможно было начертать план такого здания и объяснить его рабочим; оно представляется мимолетной фантазией, блестящей, внезапно окаменевшей грезой, воплощенным сновидением».
И эта цитата впечатления от замка полностью не передает. Зато мы услышали замечательный рассказ о прадеде Авроры Дюдеван, писательницы Жорж Санд, знаменитом бастарде Августа Саксонского маршале Морице. Услышали, что Людовик XIV несколько раз бывал тут со своим блистательным двором. Два раза сюда вместе с ним приезжала и труппа Мольера. Премьера «Мнимого больного» состоялась именно в Шенноне. Именно здесь мир впервые узнал, что «все, что не стихи, то проза». Что там, в конце концов, какой-то Людовик, хотя бы и «король-Солнце»! Здесь был Мольер, здесь впервые была сыграна его пьеса!
Что все-таки по-настоящему поразило за время экскурсии, так это лицо на портрете Филиппа Эгалите, кузена короля, проголосовавшего за казнь своего двоюродного брата. Лицо уже немолодого, жестокого и эгоистичного Людовика на портрете в Шенонсо. Сравните этот портрет с портретом Карла испанского, его внука, - то же лицо! Там же, в том же зале, портрет Марии Медичи и рассказ о ее характере отравительницы, в известной мере, придуманном писателями и ее недругами, - доказательств нет. Рассказ Александра о некоторых поразительных историях из жизни Жанны, Орлеанской девы, и еще рассказ о предсказаниях Марии Медичи. Специальная башня в замке в Амбуазе, построенная таким образом, чтобы обеспечить подъем на замковое плато прибывших из города повозок. Во время последней реставрации по этому башенному серпантину въезжали грузовики. Могила Леонардо в прелестной маленькой церкви, почти на краю амбуазской твердыни. Церковь, в которой Леонардо был похоронен раньше, снесли.
Александр оказался выпускником Литинститута 1980 года, переводчиком с грузинского. Я не признался этому прекрасному специалисту и парню, что тринадцать лет был ректором нашего общего с ним вуза. Правда, поговорили о переводе Вийона Эренбургом, эти две фамилии тоже всплыли во время экскурсий.
Необходимо, считаю, отметить, что в Амбуазе кормили заказанным фирмой обедом. Хорошо промытый салат, кусочек утки с картофельным пюре и десерт - что-то похожее на открытый яблочный пирог. Так хорошо и вкусно приготовленной утки я еще в жизни не ел! Не возникла ли французская кухня из булимии Людовика XIV?
На обратном пути, не отрываясь, смотрел в окно автобуса. Невольно сравнивал с только что виденным в Москве. Почему дорога от Парижа до Орлеана шестиполосная, а от Москвы до Калуги только четырех, да и то не везде, а только в районах правительственного аэродрома и правительственных же поселений?
Сахар утром у меня опять подошел к семи, но в Париже я временно решил забыть о своих болезнях. Не могу утерпеть и на ночь с чаем проглатываю одну или две дольки горького шоколада.
Утром проснулся неожиданно здоровым и сразу же после завтрака решили с С.П. на обзорную экскурсию не ездить, а отправиться прокладывать путь к Татьяне в Бретань, на вокзал Монпарнас. Заодно с разведкой постановили обязательно купить и по паре новых кроссовок - С.П. тоже промокает. «Разведка боем» - эти стихи Эренбурга недаром я вспоминал вчера, вот и сегодня, по принципу парного случая, я опять вспомнил этого писателя. Об этом чуть ниже.
Париж, как известно, еще со времен Генриха VI стоит не только обедни и обзорной экскурсии, которой мы дружно пренебрегли, но и плановой прогулки. Есть резон иногда просто побродить по городу. В этом смысле он так же невероятен во все новых и новых самостоятельных открытиях, как и Москва.
