Отдельный, по традиции, взгляд на еду. Фуршет формально был выше всех похвал. Но что-то завернутое в морской язык оказалось слишком жирным и холодноватым. Перепела - еда для меня непривычная, но всего остального и хорошо знакомого много, как и официантов, буквально возникающих из ниоткуда, чтобы убрать «несвежую» тарелку и опорожненную рюмку. Бутерброд с рыбой и стакан хорошего апельсинового сока я употребил еще в аванзале. Здесь же встретились и поговорили с Сережей Чуприниным, вдруг вспомнившим о бараньей ноге, которую он когда-то ел у нас с Валей дома, и с Александром Кабаковым, автором романа «Невозвращенец». И тут все время сновали официанты с подносами бутербродов с красной икрой и десертами. Что касается последних, то я полакомился красной смородиной. И где только растут такие крупные гроздья? Наверное, их привозят из Израиля.
Разогнавшись на фуршете, дома, как только приехал, по инерции съел три хорошо зажаренных блинчика с мясом.
Перед этим заезжал в институт, там сегодня рабочий день. Виделся с ректором, потом с Мих. Юрьевичем, взял список совместителей и почасовиков, чтобы сделать им полугодовую премию, которая выкраивается из гранта, у Алексея взял рукопись Дневника-2004, дабы сверить внесенную правку. Заодно твердо решил, что на обложке выпуска «2004» будет снимок А. Василевского «Колодец», а на обложке «2009» - портрет собаки Музы, она стала институтским мифом.
Пропускаю самоидентификацию авторов в Большом зале ЦДЛ. В финал вышли трое - Личутин, Курчаткин, Юрский. Я вошел в зал, когда Юрский что-то говорил о самоиронии и отвечал на вопросы. Утром я еще раз просмотрел его повесть и в целом был готов. Что касается представления авторов, то мы уже давно разделились: Турков взялся за Личутина, Сидоров за Курчаткина, я согласился представить Юрского. Народа было немного, приблизительно половина зала. Потом я об этом сказал в речи.
Женя говорил больше возвышенно, чем по существу курчаткинского романа «Цунами», но это, правда, в формате выступления. Как всегда, глубок и обстоятелен был Турков. Я, как обычно, выступил скорее с политической, нежели литературной речью.
Начал я со статистики. Итальянский город Пене с его двенадцатью тысячами жителей организовывает международную премию, а Москва, в которой жителей больше примерно на 12 миллионов, принимает ее в неполном зале. Попутно сказал, что, как известно, вышедшие мемуары Буша-младшего напечатаны тиражом 1,5 миллиона экземпляров. А разошелся ли бы сейчас тираж мемуаров Медведева, если бы они вышли, хотя бы в 150-тысячном количестве экземпляров? Сомнительно. К этому привела наша культурная политика. Вот и на церемонию вручения международной премии мы не можем собрать 400 человек. Потом немножко говорил о самой повести как о выражении российского протеста.
Голоса распределились так: Курчаткин - 25; Личутин - 73, Юрский - 76. Как и прошлый раз, разница была минимальной. За Юрского голосовал еще и его имидж актера. Но такое разделение - напомню, что и Распутин победил своих мощных соперников, Петрушевскую и Искандера, тоже с минимальным счетом - видимо, соответствует делению нашей литературы на патриотическое и так называемое демократическое крыло. Как попал слабый роман Курчаткина в «короткий» список - для меня это загадка, в «длинном» списке были вещи и покруче.
Опять фуршет - неважный, но пирожные с кремом были выше всяких похвал.
В девять часов вечера, как раз к бане, я попал на дачу. Володя крепко отхлестал меня веником. Лег в одиннадцать спать.
Для себя уже давно заметил, что вечер вторника воспринимаю как субботний или пятничный вечер - завтра свобода, но уже в пятницу лезу в Интернет доставать новый текст и постепенно весь погружаюсь в атмосферу следующего семинара. Как начну, что скажу, что станет главной мыслью, как оценю текст? Проворачиваются стратегия и тактика. Так теперь будет продолжаться сплошь до вторника. Тексты стараюсь читать раньше, чтобы заработало подсознание.
