Чтобы покончить со вторым письмом, сразу скажу, что Вы невероятно помогли мне с Дневником-2009. После Вас здесь уже можно что-то делать. Я перечел Вашу правку уже наполовину, убираю, по возможности, многословие, эпитеты, местоимение «я». Для меня будет невероятное подспорье, если Вы возьмете на себя также и Дневник-2010. После Вас мои записки читает еще Л.И. Скворцов. Если Вы позволите, то на одном из титулов я бы хотел поблагодарить Вас за помощь, а? Вот Достоевский, когда его приперло, взял и нанял стенографистку. У нас в Москве с усложненной жизнью, с огромными концами, с неверными представлениями о труде это невозможно. С какой радостью я бы за десять минут просто отдиктовал это письмо!
Ваше предыдущее письмо, скорее литературное послание, было невероятно интересным. Здесь много для меня поучительного, и Вы очень удачно подбрасываете мне некоторые пассажи. С самого начала пойти, с конца или выхватить что-нибудь из самой середины? Я пометил маркером, и Вы очень верно употребили слово «реминисценции». Что касается «жидов», то о них писать и думать надоело. В моем Дневнике за 2010 год есть несколько цитат из Куняева. В частности, он размышляет о завещании В.И. Ленина. Если бы моя книжка о Вожде (вожде - как на сердце ляжет) выходила бы вот сейчас, а не летом, когда я отдал книгу в печать, не перечитывая, я бы дополнил ее двумя пассажами. Первый - почему в своем «Политическом завещании» Ленин захотел расширить ЦК, и второй - об угнетении православной церкви. В первом случае ему осточертели его вечно спорящие соратники, вышедшие, как правило, все же из низов еврейства, а не из культурных, - извините за бранное слово - элитных еврейских слоев.
Что касается православных, то это Вы еще найдете. Спасибо за Бартенева. «Нежидовских газет, государь мой, нет и не может быть». «Я газет не читаю и вам заказываю». Не правда ли, как это рифмуется с «читатели газет, глотатели пустот»? Кстати, недавно был на юбилее «Российской газеты» в Доме приемов правительства на Ленинских, ныне опять на Воробьевых, горах. Кормили неплохо, но поехал потому, что именно в этом Доме Хрущев гонял интеллигенцию, а она друг друга предавала.
Пока всё, не буду Вас томить. В среду вечером еду в Ульяновск на три дня. Зачем? Не знаю, не к Ульянову. Здесь просто сияют два ненавистных мне имени: Яковлев и Коротич. Остальное допишу завтра. С.Н. Не перечитываю, не обижайтесь».
Автором оказалась молоденькая девочка, действительно начитавшаяся Мопассана и Золя и еще в детстве сконструировавшая себе чужую жизнь. Теперь в ее компьютере, кажется, уже целая повесть.
Семинар прошел довольно быстро - я долго говорил о неисчерпаемости реализма XIX века. Почему же мы читаем книги того времени с таким удовольствием.
В понедельник вышла из больницы Надежда Васильевна, и сразу у нас все закрутилось. В два часа провели конференцию о премиальной политике в России в области литературы. Замечательный по глубине и подготовленности доклад сделал С.И. Чупринин. Здесь была и история вопроса, и сегодняшняя жизнь многих премий. Главный из приведенных фактов - есть закрытые премии и открытые. В «закрытых», как, например, нынешняя Государственная премия, нет никаких «коротких» и «длинных» списков, а только решение. К закрытым премиям принадлежит и «Триумф». С.И., занимающийся этим вопросом, говорил о что-то около 500 премиях в России, но выступивший вслед за ним Сидоров увеличил эту цифру до 1200. Потом выступали Василевский и Киреев. Зал слушал как никогда. Я также понял из речи С.И. Чупринина, что общая премиальная тенденция давать не случайным людям, - куда они деваются потом? - а действующим литераторам. С.И., который долго работал в формате Госпремии России, признал, что при выборе писателя все-таки имела место его политическая, в частности, демократическая ориентация.
