Дневник. 2010 год полностью

Эта замечательная цитата свидетельствует о многом. Можно сказать, что здесь присутствует некая «заказная» ненависть ко всему не только советскому, но всему в культуре созданному в советское время. Одновременно у автора можно спросить, почему новое время не может предложить ничего более востребованного в массовой культуре, чем то, что до сих пор делают старые мастера - и Кобзон, и Пахмутова. Советское, как историческое, невозможно стереть. Верка Серюдчка и Киркоров не закроют «свободного пространства». Борьба у многих современных деятелей литературы и искусства с этим советским идет еще и потому, что многие из них в этом советском успели себя «запятнать». Но в небольшом тексте есть и еще одна «закавыка».

Следует обратить внимание и на тоталитарный окрик в сторону «литературной общественности». А почему вам, высокомудрые писатели, нравится Захар Прилепин? Министерство пропаганды еще не разрешило его любить. Любить, как это традиционно делает сама Наталья Иванова, можно только персон из своего лагеря. А что же тогда делать мне, если я не только люблю Распутина, Прилепина и Лимонова, считая всех троих выдающимися писателями, но и Маргариту Хемлин, и Андрея Битова, да и многих других «не наших».

Недовольна Иванова и тем, что Прилепин вроде бы пишет биографию Леонида Леонова. Он там обязательно сыщет что-то не то! Но такой опытный специалист, как Иванова, не может кого-то пожурить, чтобы еще и не проговориться или чтобы не ударить по своим. Собственно, после текста Ольги Мартыновой размышляет уже Иванова.

«Дело не только в том, что не успели дойти до новых писателей уроки Платонова (они и дойти не могли), - но в том, что их подменили уроками условного Леонова. Именно об этих уроках прямо свидетельствует и биография Леонова, созданием которой увлекся новый писатель нового века Захар Прилепин. Мне возразят: но ведь Алексей Варламов пишет биографию Платонова. Отвечу: Платонов требует десятилетий жизни, как он потребовал у Льва Шубина, Булгаков - у М. Чудаковой, а писать о нем книгу после книг о Грине, Пришвине, Алексее Толстом, Михаиле Булгакове (автором всех этих жезээловских работ и является Варламов) - совсем иное дело: получается, что в наше конкретное время изготовление литературных биографий поставлено на поток. Главное - чтобы источники были опубликованы и, разумеется, обкатаны».

Я ведь не только вписываю в свой дневник умные цитаты из чужих статей, но и конспектирую это умное и поэтому скажу, что согласен с мыслью Ивановой о том, что «одной из самых разрабатываемых прозой двадцать первого века территорий - территория адаптации (литературного века) предыдущего ».

Из обзорной статьи критика иногда многое узнаешь. Оказывается, Аркадий Бабченко - я его, кажется, знаю, бывший военный, и военную прозу его читал - крепко высказался по поводу романа В. Маканина «Асан», который я не осилил. Но здесь я узнал также, что тот ряд новых писателей, для которых в литературе значение имеет скорее тема, нежели что-то другое, которые скорее описывают, нежели придумывают, и которых называют «новыми реалистами», имеют и некое своеобразие. Опять гоню цитату.

«От классического реализма их отличает главное: поэтика. Они, как правило, не создают свою художественнуюреальность, как Лермонтов и Пушкин, Толстой или Достоевский, с героями, которых мы сосуществуем как с более чем реальными,- они описывают существующую. С минимумом художественного преображения. И воображения. (Вот откуда, я полагаю, столь яростная реакция того же А. Бабченко на маканинский «Асан»).

Их проза вызывает в критике противоречивую реакцию- от безусловного приятия до безудержного отторжения. Как правило, с их текстами надо серьезно работать редактору- они недотянуты, недоделаны, недоформованы. Им надо прописывать недостающие элементы. Менять композицию. Не хватает профессионализма? Интересно, в какую «направленческую» сторону стало клониться это литературное явление, представленное, повторяю, писателями не одного поколения-от совсем молодых до вполне себе зрелых.