В девять часов пришел С.П. и мы поехали в МосГУ - Гуманитарный университет. Я ехал в состоянии ступора, ничего не готово, нет мыслей, нет общей идеи. Доклад о литературе, неизвестной аудитории. Тем более я почти не читаю современную литературу. А книг выходит тьма, каждая книга подразумевает уникальность, аннотации сравнивают автора новой книгу с Манном, Кафкой, Джойсом. Но вот что интересно: с Буниным и Тургеневым никто и никого не сравнивает.
Оказалось, когда уже приехали, что это не конференция, а заседание Русского клуба, который ведет ректор университета. Лица почти сплошь телевизионные. Когда я подошел к трибуне, то прямо перед собой увидел страшно постаревшего Сашу Проханова. И тут меня, как говорится, понесло. В этом смысле молодец С.П., который всегда вселяет в меня уверенность. Это он сделал и сегодня. Я начал с некоего сравнения положения в литературе с проходящей Олимпиадой. И там и там разрушение устоявшихся основ. Дальше все полетело, как по маслу: школа, читатель, издатель, положение писателя, общий кризис литературы, ее разделенность, представление о сегодняшней литературе либеральной критики. Здесь пригодились таблицы Натальи Ивановой.
Уехать пришлось почти сразу же после доклада - в четыре часа в институте Ученый совет. На этот раз отчитывался Леша Козлов, наш замечательный издатель. Здесь надо отдать должное БНТ, этот процесс, как постоянный, он наладил. Говорили также о библиотеке, которая все время жалуется, что работы много, а зарплата мала. Л.М. весьма резонно заметила, что преподаватели, когда появился грант, отказались от коммерческой надбавки. Второе ее соображение меня не удивило: мы оказались единственным вузом с правительственным грантом, который сделал подобное. У меня, правда, возникла мысль: как же наше начальство вывернется из ситуации через два года, когда грант закончится? К большой зарплате привыкают быстро, и лишить ее - это почти вызвать бунт. На совете у меня произошла мелкая стычка с Минераловым. Юрия Ивановича мне часто бывает жалко, он ввязывается в какую-то историю, что-то ляпнет, а потом - это видно по нему - сидит и мучается.
Теперь из газет. В «РГ» была небольшая заметочка о том, что следствие вышло на след убийц главы МВД Дагестана. В тексте приводятся адреса арестов подозреваемых, находящиеся в Ботлихском и Унцукульском районах. Эти районы не в низине, как Махачкала, а высоко в горах. Но, боже мой, еще совсем, казалось, недавно для истории, сорок лет назад я весь путь от Махачкалы до Хунзаха, а это выше Ботлиха и Унцукуля, проехал верхом на лошади! И ни тени беспокойства, что меня могут убить или взять в плен, у меня не было. В какой же прекрасной и доброй стране мы жили.
Еще раньше, к часу, пришел Леша Карелин, с которым мы должны были посидеть над его дипломом. Пока я занимался ленинской версткой, Леша грел чай и делал бутерброды. А вот после трех я принялся за построчную редактуру Карелина, сделал одну главу, проработали до шести. Работа эта огромная, и как она будет идти, не знаю.
Сначала днем молодой человек, а под вечер дама - и, видимо, молодая - звонили и звали меня в Останкино на передачу НТВ «Что читает Россия?». Как только подумаю, что ехать надо в Останкино, берет ужас. Отчетливо понимаю, что и ехать-то надо на роль бесправного статиста, с которым при монтаже могут сделать все, что только захочется. К удивлению обнаружил, что приглашающие меня люди не очень готовы к отказам. В последний раз еще и спросил, а кого, собственно, пригласили еще на передачу. О, знакомые все лица: Войнович, Эдуард Тополь, Веллер - все, как известно, специалисты по России, по многу лет прожившие за рубежом. Это такие говоруны, которые вполне могут обойтись и без меня.
