Уже в четыре мы с Машей уехали - по дороге все кружили в разговоре вокруг И.Л., ее болезни, вокруг квартиры, которую она, как выяснилось, завещала своему врачу. Маша торопилась на какое-то свидание, а у меня на работе в пять должно было собраться жюри. Кстати, С.П. еще вчера аккуратно выполнил мое поручение - прочел целую стопку работ на конкурс и оставил их мне с запиской, распределив приоритеты. Быстро я прочел всю отмеченную прозу. С поэзией и публицистикой все оказалось еще легче, читали выделенное «экспертами» на ходу. Дисциплина и тщательность в исполнении этой работы нашими преподавателями меня приятно удивила. Все быстро и внимательно прочитали. Особенно В. Костров, Ю. Апенченко, Е. Рейн и А. Королев.
Вообще же ощущение от этого конкурса - как от почти мертвого дела. В поэзии практически нет ничего интересного, лучше всех сработали «на заказ» наши студенты. Первую премию по прозе получит материал все-таки с вторичной литературной основой, хотя и с неплохо сделанной конструкцией. Завтра мне предстоит работа по другому конкурсу - Московская премия.
Еще до рынка я мерил в крови сахар, ушел ничего не съев, и когда через час померил еще раз, вместо того чтобы упасть, сахар немыслимо поднялся - нервы. Сусанна Карповна обладает невероятной взвинчивающей силой. Если Ашот, постоянно живя в этом семейном аду с любимыми им стариками, на этот раз выкарабкается, то все это ненадолго. Возможно, Сусанна Карповна, мнящая себя писателем, не любит меня не только за то, что я печатаюсь, а она нет, а еще и за то, что совсем недавно я ее предупреждал, что если они не изменят отношения к сыну, то он может погибнуть. Он два раза в день мотается в институт, чтобы поработать за компьютером, потому что дома из-за каких-то фантазий - «компьютер меня облучает» - ему не разрешают поставить этот аппарат. В пятьдесят лет у мужика нет ключа от собственной квартиры, я уже не говорю о личной жизни.
Днем заезжал в институт, чтобы оставить машину и надиктовать Е.Я. представления студентов из семинара Инны Люциановны к защите дипломов. Уже из института ездил на комиссию в Комитет по культуре. В этом году наша секция чуть изменилась. Из прежнего состава остались Наталья Казьмина, Евгений Стеблов, Сергей Яшин. Ну, Володя Андреев, как председатель всей комиссии, тоже постоянно наш. Добавились Андрей Волчанский, редактор «Современной драматургии», Сергей Голомазов, режиссер и худрук театра на Бронной, Сергей Толкачев, и как лауреат премии Москвы и как наш профессор, и Татьяна Яковлева, доцент-киновед с кафедры ВГИКа.
Довольно быстро все решилось по лауреатам. Всем понравилась книга Михаила Левитина «Таиров», не вызвала возражений и книга Бориса Тарасова «Петр Чаадаев в Москве». Здесь я заговорил о «московском» компоненте, и с мыслью о нем прошел Марк Захаров с «Вишневым садом», а также спектакль РАМТа «Берег утопии» по пьесе Стоппарда. Споры возникли вокруг кино и вокруг книжки Григория Заславского. В кино выбрали все-таки не Натансона с его фильмом о Дорониной, ставшем еще и рекламным фильмом о молодом, донельзя отважном Натансоне, резавшем министру кинематографии правду-матку. Все сошлись на ленте Сергея Мокрицкого «Четыре возраста любви».
Теперь есть возможность взять паузу и поговорить о другом кино. К обсуждению на комиссии я еще вернусь. Пресса и Интернет заполнены рецензиями о фильме Никиты Михалкова «Противостояние». Это продолжение его «Утомленных солнцем». В этих отрицательных отзывах даже прорезался какой-то стиль. Ощущение всеобщей радости, как будто народные надежды наконец-то оправдались. Если другому художнику подобную неудачу простили бы, то Михалков так долго наставлял всю нацию и был успешен в своей победительной деятельности, как председатель союза, как друг Путина, как нравоучитель целого народа, что ему подобное, наоборот, не спустили, а поставили в вину.
