Еще со вчерашнего дня чувствую себя плохо, сахар около 6,5, голова кружится, продолжаю худеть. Сейчас я уже вешу 79 килограммов, не знаю, на пользу ли мне идет эта диета, но до сих пор чувствовал себя хорошо. Все-таки не утерпел и два раза попарился, пива выпил совсем немного, почти стакан, и ушел в свою нору читать.
Давно подбирался к статье Сергея Чупринина в четвертом номере «Знамени». Здесь очень любопытные и безжалостные наблюдения над сегодняшним состоянием литературы. Наверное, я недооценивал Сергея, раздражаясь его быстрой карьерой и сменой политической ориентации, стремительной, как операция по перемене пола. Недооценивал я и его Словарь, полагая в нем одно лишь стремление свести счеты со своими противниками или недоброжелателями в отдельных статьях. Собственно, такова была и небольшая статейка и обо мне, хотя в ней нет ни одного неточного слова, только нарочитая компоновка, расчет на общий эффект и ощущаемое стремление хоть как-то уязвить.
Его «знаменская» статья называется «Остров», с подзаголовком, проясняющим общий смысл, «Литература в эпоху паралитературного бума». Остров - это настоящая литература. Довольно безжалостно Чупринин анализирует параллельную, самодеятельную, графоманскую литературу, которая после отмены цензуры стала не только широко существовать, но и претендовать, завоевывая это право, на роль статусной, то есть настоящей. В праздновании этого хеллоуина играют роль и, так сказать, подлинные писатели, под маской жюри конкурсов и в качестве vip-гостей.
«Кому мешает, что немолодой бизнесмен, уже у нас в России, затеялся, отойдя от дел, писать романы? А издав их все в роскошных переплетах и насладившись восторгами наемных рецензентов, открыл еще и журнал, который приглашенные в помощь толковые местные литераторы превратили в лучший из тех, что выходят в старинном городе N.».
Мысль продолжена.
«Кому вообще мешает, что в параллель к привычной (назовем ее «статусной» или «профессиональной») литературе на наших глазах сформировалась новая, самодеятельная литература, уже втянувшая в свою орбиту тысячи, десятки тысяч людей с завидной социальной энергией, но умеренными, скажем мягко, способностями».
Так как я довольно давно слежу за Сергеем, который из моего приятеля в силу разных обстоятельств превратился в моего, пожалуй, литературного недруга, то не могу не процитировать и пару горьких и откровенных пассажей, которыми он украсил свою статью. Но подобными пассажами готов гордиться и я.
«Рожденный простолюдином, я и в литературе ценю не только поцелованных Богом, но и селфмейдменов, тех, кто и без отпущенного небесами необъятного ресурса внес-таки важный, часто просто необходимый вклад в большую русскую словесность.
Так применительно к классике, поскольку писал я по преимуществу о Боборыкине, Николае Успенском, Власе Дорошевиче, Куприне и Гумилеве. Отчетливо понимая все про Бунина и Блока, но столь же отчетливо понимая, что о них и без меня найдется кому высказаться».
Как тонкий и прилежный наблюдатель литературного процесса Чупринин точно отмечает его тенденции.
Первое, ситуация "когда в товарищах согласья нету и нету даже воли к консенсусу, к консолидации мнений, одно и то же произведение может быть расценено экспертами (и любым автором «Живого журнала») совершенно противоположно: ты говоришь, что это подлинная литература, может быть, даже шедевр века, а я говорю, что это паралитература и вообще дерьмо».
Второе, «литература, масскульт и паралитература, конечно же, не нейтральны по отношению друг к другу, а находятся в условиях постоянного взаимопроникновения и, соответственно, взаимодействия».
Чупринин приводит примеры.
«…Скажем, возникновение у нас - с ориентацией не только на ходкую переводную книжную продукцию (от X. Мураками до Ф. Бегбедера), но и с учетом успешных образцов отечественного масскульта - особого типа словесности, который я несколько лет назад назвал миддл-литературой. То есть литературой, где вполне средние литературные достоинства текстов адекватно воспринимаются средней же читательской аудиторией: язык понятен, сюжеты занимательны, ситуации и персонажи вполне узнаваемы, и с искренностью (в женском варианте - с задушевностью) все в порядке.
…Выход в литературе на первые позиции того низового жанрового формата, к которому приклеился ярлычок «семейной саги». Именно в этом ключе в течение, по меньшей мере, двадцати лет работали по преимуществу творцы парапрозы, ибо каждому из берущихся за перо найдется что сказать о себе и своей родословной. И только совсем недавно, когда выяснилось, что именно этот формат, оказывается, наиболее востребован читателями, за дело, не мешкая, взялись уже не только косорукие и косноязычные, но и настоящие профи.
