Отсиживаться дома я больше не мог — и без того задержался на пятнадцать минут относительно стандартного времени выхода. Поэтому вышел. На всякий случай шел тем же маршрутом, что и в школу — мало ли что… Добрался до остановки, дождался автобуса, сел в него и доехал до следующей остановки. Вышел и поплелся обратно в свой район. Так, думал я, скроюсь от лишних глаз. Не прогадал.
В 9:00 был уже у дверей офиса. Подумав, взвесив все «за» и «против», набравшись смелости, храбрости, дернул ручку. Дверь не открылась. Я повторил безрезультатную попытку. Только потом заметил график работы офиса. В нем значилось, что по будням он открывается в 10:00, закрывается в 20:00. По выходным, в субботу и воскресение, — в 12:00 и 16:00 соответственно.
Мне пришлось ждать открытия один час. Нет, я не стал отираться на крыльце — решил прогуляться.
Первым делом зашел в супермаркет. Прошелся по торговым рядам, осмотрел прилавки. Вышел не без покупок — с тремя шариковыми ручками с синей пастой. Посчитал, что понадобятся, и не прогадал: одной из них пишу тебе.
Взглянул на часы: прошло всего лишь пятнадцать минут. Когда чего-то ждешь, Профессор, время замедляется.
Рядом с супермаркетом есть жилые дома — целый жилой комплекс, построенный совсем недавно. Я уже бывал там с родителями. Там превосходная детская площадка, именно к ней я и направился. Покачался на качели, съехал вниз по спиральной трубе, а вот на батуте прыгать не стал. Во-первых, он травмоопасный, во-вторых, был занят другим мальчишкой. Мальчишку зовут Витя. Он сам представился, когда подошел ко мне, когда увидел, что я наблюдаю за ним. Мы познакомились. Оказывается, в тот день он тоже прогуливал школу, но уже не в первый раз.
— Я лучше целый день буду прыгать на батуте, чем пойду в школу, — сообщил он.
— Почему?
— Там нечего ловить, Илюха. Если бы ты знал, понял бы меня.
— А ты попробуй объяснить, — сказал я, стесняясь больше обычного. Мне вообще не хотелось встревать с ним в разговор, но все как-то само собой завертелось.
— Ты слишком мелкий! — улыбнулся он и продолжил прыгать, уже наблюдая за мной то с высоты, то нет.
— Мелкий?! — Меня это задело. Даже взбесило. Понятно, когда мелким тебя называет старший, но не тот, кому на вид столько же. — А ты не мелкий? Сколько тебе?
— Восемь, — гордо ответил он, плюхнулся попой на натянутую поверхность батута, отскочил и вновь запрыгал на ногах, — будет через год.
— Издеваешься? Тогда и мне восемь… будет через год. Получается, ты тоже мелкий.
— Получается, так.
Он начал чередовать приземления: попа, ноги, попа, ноги.
— Так почему же ты, мелкий, прогуливаешь школу?
— А ты?
— Я первый спросил.
— Школа — фигня для дураков, которые ни черта не понимают в жизни. — Тут я был частично согласен с ним, ведь она действительно была придумана для дураков, чтобы те самые дураки дураками не становились. — Так говорит мой брат. Он окончил школу в прошлом году. Говорит, школа — лишь место, в котором дети и подростки проводят время впустую. Говорит, позволяло бы законодательство, вместо школы он пошел бы работать. Школа нужна только учителям, которые преподают в ней, и соплякам, мечтающим стать учителями. В других случаях она бесполезна. Бес-по-лез-на, — Витя попытался сделать голос грубее, но я все равно слышал все тот же писк, похожий на мой.
— Твой брат… теперь он работает?
— Работает, по его словам, с тех самых пор, как родители перестали его замечать после моего рождения. И работа не помешала ему закончить школу на пресловутую золотую медаль, от которой толку меньше, чем от какашки на дороге, а вот школа работе мешала. Это он так говорит, мой брат. Если бы он не отвлекался на учебу, съехал бы из родительского дома намного раньше.
— Теперь вы живете не вместе?
Было бы неплохо, если бы и Поля съехала от нас. Это все равно рано или поздно случится, так почему бы не сейчас?
— Отчего же? — Он высоко подпрыгнул и сделал два полных оборота вокруг своей оси. Такими темпами он скоро будет выступать в цирке. — Вместе! — Сделал заднее сальто, слез с батута, подошел ко мне, пригласил на лавочку у песочницы, и мы сели.
— Брр! Какая-то неразбериха… Он переехал или нет?
Пальцем на песке он написал «ДА».
— И вы живете вместе?
«ДА» он обвел в кружок.
— Тогда я совсем ничего не понимаю.
— Все потому, что ты мелкий! — Он засмеялся, я — вслед за ним. Смех его заразителен. — На самом деле, Ванька, мой брат, переехал и через некоторое время забрал меня к себе.
— Разве так можно?
— Когда регулярно видишь своих родителей, валяющихся на диване в собственной блевотине, думаю, можно.
— Они больны?
— Если пьянство — болезнь, то у них хроническая форма заболевания. Брат говорит, что их лишили родительских прав, поэтому, вроде как, все путем.
— Извини. — Мне стало неловко, стало настолько некомфортно, что я не знал, как вести себя дальше, как выкручиваться из этой ситуации. Витьке же, похоже, было все равно. Он отнесся к этому разговору так, словно ничего и не происходило, словно этого разговора вовсе не было. Было видно, что он ни о чем не жалеет. Вот бы и мне так уметь.
