Я не выдержал, взял разбег и врезался в дверь. Упал. Дверь осталась на месте. Выдержала дрянь! Словно была не межкомнатной дверью, сделанной на коленке из двух кусков картона, а взрывоустойчивой перегородкой бомбоубежища.
— Просто ответь: что тебя связывает с Викой… Нобелевой? Что вы с ней задумали? Для чего ты ей сказала позвонить мне перед НГ? Какую игру вы задумали?!
Она промолчала. Я взбесился.
Ринулся на кухню. Схватился за керамический нож, побежал обратно. Остановился на полпути, подумал, вернулся за кухонным молотком, которым последний раз пользовались еще до моего рождения. Он все еще был новым, даже блестел. С кухонным инструментом в руках побежал к Поле, выкрикивая на ходу:
— Отвечай!
Чтобы ответить, у нее было предостаточно времени — около трех секунд. Она меня проигнорировала, предпочла молчать. Я же предпочел, не сбавляя скорости, врезаться в дверь и одновременно с этим вонзить нож в дверное полотно. Нож вошел на половину и разломился, в руке осталась только рукоять и часть хрупкого лезвия. Пожалел, что взял не металлический. Возвращаться на кухню не стал.
— Открывай, коза! — Ударил кулаком. Это был предупредительный. — Отвечай, коза!
Твое гудение усиливалось. Я чувствовал, как ты подпитываешь меня, наполняешь силой мои мышцы, увеличиваешь в размерах. Богом клянусь, я все это чувствовал.
Я ударил молотком по двери. Шума много — эффекта мало. Замахнулся и ударил по узкой полоске полупрозрачного стекла. Естественно, оно разбилось. В щель я не пролез, но вот рука… Рукой нащупал ручку с противоположной стороны. Искал поворотную защелку, но ее не было: дверь Поли закрывалась на ключ, которого не было в замочной скважине.
— Поля! Тварь! — Она не собиралась идти со мной на контакт. Она лежала на кровати спиной ко мне и слушала в наушниках музыку. Тяжелый металл. — Открой дверь, сука! — После этого слова почувствовал себя совсем взрослым… настоящим мужчиной.
От одного удара молотком по ручке ничего не произошло, а вот пары десятков хватило с лихвой, чтобы в двери осталось только круглое отверстие — одно название от ручки и от встроенного запорного механизма.
С занесенным над головой молотком, с переполненной эмоциями головой, с ведром ненависти и двумя — уверенности я вломился в ее комнату, открыв с ноги дверь.
Поля даже не обернулась. Наушники так и трещали.
— Оборзевшая! Тупая! Сука!
Мне хотелось хоть как-то задеть ее, оскорбить, но у нее получалось это лучше. Она игнорировала меня и тем самым бесила.
Продолжая браниться так, как никогда еще не бранился (половину слов, казалось, я вообще раньше не знал), с занесенным над головой молотком я направился к этой охамевшей барышне, выбирая место для удара. Бить по голове было опасно, по ребрам тоже. Попа — отличное место, там больше мяса, а кухонный молоток как раз для этого и предназначен. Прицелился, побежал. За пару шагов до ее кровати в мою ступню что-то вонзилось. Хоть тело и зудело, почти горело, боль в ступне превысила все многократно. Я потерял равновесие и упал на кровать. Молоток вылетел из рук точно в то место, куда я и целился ранее.
Когда я очухался, посмотрел на пятку: из нее, сквозь носок, торчал осколок коричневого стекла. Я завопил:
— Поля! Поля! Помоги! У меня кровь! — Она слушала музыку. Ей было плевать на меня. — Поля! Поля! Поля!
Я прикоснулся к пятке, не стерпел от боли и вновь заорал. Стукнул сестру по ноге, но она все равно игнорировала меня. Я подполз к ее голове, дабы влепить пощечину, достать наушник из ее уха и крикнуть в упор, что она сука (уж больно мне понравилось произносить это слово), но заметил… Заметил блевотину у ее рта. На ее подушке была целая лужа блевотины. Море коричневатой массы со своими морскими жителями: макаронами, овощами, кусочками сосисок, белыми и розовыми таблетками, желто-красными капсулами.
Первым делом я подумал, что убил ее, свою сестру, вторым — она убила себя сама. Меня охватила паника, я позабыл о боли в ступне. Начал искать трубку домашнего. Перерыл всю комнату. Наступил еще на один осколок. Взревел. Перетерпел. Начал тормошить Полю, надеясь, что она проснется, но ничего из этого не вышло, если не считать еще одну порцию блевотины… в мое лицо. Я едва не захлебнулся. Свозь стекающие с бровей капли увидел наконец телефонную трубку, схватил ее. Хотел набрать номер скорой, но услышал в динамике чей-то голос. Поднес к уху.
— Поля, Детка! Поля, твою мать!
— Кто это? — спросил я и через секунду услышал гудки.
Набрал скорую, сообщил наш адрес, после чего позвонил родителям и сообщил, что Поля мертва.
Не обращая внимания на блевотину, я лег к сестре. Обнял, как в последний раз.
Первыми домой приехали родители, через пять минут после них — скорая. К этому времени на кровати у моих ног образовалась кровяное пятно. Я вырубился, как только медики достали из моих ног осколки, перебинтовали, а папа отнес меня в мою комнату, положил на кровать и настоятельно порекомендовал сохранять спокойствие.
