— В домах, где крутецкая площадка. Недалеко от супермаркета.
— Там неплохой жилой комплекс и площадки там действительно отменные, — подтвердил папа мои слова, словно и сам со своими знакомыми — завсегдатаи той площадки. — Наверное, он из благополучной семьи?
— Наверное. — О том, что Витька живет с братом, а своих родителей в последний раз видел валяющимися в собственной отрыжке, решил утаить. — Можно? Пожалуйста! У него — игровая приставка…
— Так ты уже был у него в гостях? — спросила мама.
— Нет. Он рассказывал, что играет с братом в игры.
— Сынок, а не будет так, как в прошлый раз, когда ты очень поздно вернулся домой? Когда мы от паники чуть не умерли.
— Мам, пап… — посмотрел я на них щенячьими глазами. — Тогда я не предупреждал, в этот раз отпрашиваюсь. Тогда у меня не было телефона, сейчас он есть. Можете звонить мне хоть каждые десять минут.
— Даже не знаю. — Папа перевел взгляд на маму. — Что скажешь, дорогая?
— Ты молодец, — упрекнула она его, — переложил ответственность на мои плечи.
— Ну… я… это… — Папа уставился в газету, делая вид, что нашел в ней не дурацкую новость о городе, а координаты клада. Он часто так делает. Точно так же с газетой в руках, он помогает Поле делать домашние задания.
Мама задумалась. Она смотрела мне в глаза, и в ее зрачках я видел, что она ищет самые удобные слова для отказа. Она не моргала. Я не моргал. Меня начинал нервировать ее взгляд. Не знаю, слышали ли родители, но, клянусь, я не только вновь слышал твою вибрацию внутри замкнутого пространства, но и видел, как ты дрожишь, пытаясь скинуть с себя стопку захламленных тетрадей. Я видел: ты переживал за меня, пытался помочь, посылал энергетические импульсы, нагревающие кровь в моих венах, сокращающие мышцы. Я видел твои отражение в глазах мамы. И ты шептал мне: «Возьми отвертку из ящика с инструментами. Он на балконе».
— Илья, Илюша, сынок, — начала мама. После ее слов меня зазнобило. Мне хотелось поскорее убежать в комнату, лечь с тобой под одеяло и согреться, прижимаясь грудью к твоим теплым страничкам. Я даже сделал шаг. Даже слезы начали наворачиваться, а очки запотевать. Ты же звал меня? Я не пришел, потому что услышал продолжение: — милый, в твоем возрасте у меня уже было полно подружек, и я была в гостях у каждой. И каждая — в гостях у меня, поэтому… — У меня затряслись ноги, кулаки сжались, а в голове был только твой голос: «Возьми отвертку и займись делом». И я пошел за отверткой, чтобы заняться делом, — ты можешь сходить к Вите. Ты почти взрослый, у тебя даже телефон есть. Думаю, не произойдет ничего страшного. Повеселись от души, Илюша.
Я остановился у балконной двери. Прирос к полу.
— Что? — «Я не ослышался?»
— Что? — Папа высунул нос из-за газеты.
— Побегай к своему другу, он тебя, наверное, уже заждался, потерял. Только… только будь на связи, сына.
— Спасибо, мамуля! — Позабыв об отверточных делах, я обнял маму за ногу.
Через пятнадцать минут я уже был на площадке. Мама была права: Витя заждался меня у песочницы. Квадратный песчаный холст был изрисован тысячей маленьких писек из двух кругов и одного овала. Похожую иллюстрацию я видел в женском туалете. Рисунок Витьки напомнил мне о Вике. Импульсы начали исходить из телефона, мертвым грузом валяющегося в кармане.
— Красиво. — Мне правда понравилось. Рисунок его был похож на мозаику Пенроуза.
— Знаю. Часто практикуюсь. Ты чего так долго?
— Хорошо, что вообще пришел.
— Не отпускали?
— Ага.
— Понятно. Меня брат всегда отпускает… хотя я у него и не отпрашиваюсь даже.
— Везет тебе.
— Ты принес, что я велел?
Его вопрос ошарашил меня. В тот момент я подумал, что память впервые в жизни подвела меня, что я впервые в жизни что-то позабыл. Я зарылся в информацию в своей голове и разгребал ее. Нашел только одно: он просил принести ему увеличительное стекло, и я его приносил ему еще на прошлую нашу с ним встречу. И я произнес:
— Витька, хоть убей, я не помню, что ты велел…
— Потому что ничего не надо! — Он хохотнул. — Это я так, чтоб ты не расслаблялся!
— Блин тебя!
— Готов ли ты, Илюха, посетить самое крутое место на районе? В городе! Нет — во всем мире! Ты готов? Готов-готов-готов?
— Для чего я иначе, по-твоему, сюда приперся?
— Тогда не отставай!
Мы вышли с площадки, и Витя ускорил шаг. Не сбавляя темпа, он вел меня закоулками и дворами разноэтажных, разноцветных домов, у каждого из которых было свое название. Все те названия им дал его брат и передал Вите, а он в свою очередь передал свои знания мне.
Так, например, в «Верните мне мой Париж» жила семья из Франции: родители и дочь. Дочку звали Вивьен. Так вот она наминала Ване багет, пока не переехала в другой город. Что бы ни значило это выражение, название дома было весьма уместным и забавным, как и «Светофор».
«Светофор» — одноподъездная девятиэтажка цилиндрической формы, выкрашенная в красный, желтый и зеленый — по цвету на каждые три этажа. «Светофор» был бельмом квартала. Его красный возвышался над остальными домами, и сейчас, проходя мимо, я не могу на него не смотреть.
