Только теперь я смог познакомиться с фрагментом «Дневника»
Лехоня, помещенным в № 16 «Ведомостей»
от 19 апреля с. г., где речь обо мне и моем «Транс-Атлантике». «Гомбрович… к тому же и сумасшедший, наверняка знаю это, потому что знаю его… „Транс-Атлантик“ — история гнусная… Довольно забавно, хоть и подванивает…»
В свете вышеизложенного позволю привести отрывок из письма Лехоня ко мне, полученного в мае 1956 года, т. е. за месяц до его смерти:
«Отвечу Вашими словами „душа Ваша отчасти мне известна“ и хочу, чтобы она раз и навсегда дала мне кредит доверия. Если какое-то произведение искусства мне нравится, то это перевешивает все мировоззренческие различия или даже писательские разборки. О ваших работах, о „Фердыдурке“, о „Транс-Атлантике“ я думаю с безмерным удовольствием как о прекрасных произведениях…»
И далее:
«Хочу Вам сказать, что все, что я о Вас думаю, я самым искренним образом и, как мне кажется, с подобающим уважением сказал в интервью двухлетней давности, кажется, в „Ведомостях“ и это является вплоть до новых событий моей скромной „Roma locuta“»[171].
???????
1) Принимая во внимание, что упомянутый фрагмент«
Дневника»
Лехоня относится к 1953 г., а письмо — к 1956 г., возможно допустить, что Лехонь изменил мнение…
2) Отвергая такое объяснение, мы были бы вынуждены допустить, что эти отрывки письма — сплошное лицемерие. Но с какой целью? Такое допущение огорчило бы меня, поскольку я ценю Лехоня.
* * *Я помещаю текст этого письма, поскольку — ясное дело — не обошлось без того, чтобы по нему не прошелся везде куда ни попадя сующий свой грифель карандаш редактора «Ведомостей». Заменили начало таким образом:
«В своих „Страницах из дневника“ от 1 марта 1953 („Ведомости“
nr 681) Ян Лехонь пишет в связи с моим „Транс-Атлантиком“:„
Гомбрович… к тому же и сумасшедший…“» и т. д.
Матерь Божья! Я не могу иметь претензий: мне прислали измененный текст для корректуры, и я ради душевного спокойствия не протестовал, но разве такое не может пусть слегка, но все же раздражать, что даже в несколько строчек письмо в редакцию не может обойтись в этой газете без поправок и переделок? Разве такое бесчинство с письмами (это всего лишь письма, это даже не статьи) не представляется хотя бы отчасти неделикатным и невежливым, особенно в отношении тех, у кого за плечами уже много исписанной бумаги? Если бы данная поправка была сделана во имя св. Грамматики! Так нет же, все дело в том, что я написал «только теперь я смог познакомиться», из чего широкие массы читателей могли бы сделать вывод, что я редко заглядываю в этот журнал. Что поделаешь, действительно редко заглядываю, а о том, что Альтиссимо облил меня грязью, я узнал только пару месяцев спустя, причем совершенно случайно (у Свечевских, когда надевал пальто). Наверняка, тот факт, что выпущенный по мне из Лондона снаряд долетел так поздно, не свидетельствует слишком положительно о сокрушительных свойствах старой осадной пушки, но только ли письма, сообщающие, что «не могу дождаться нового номера и т. д. и т. д.», имеют шансы появиться в «Ведомостях» без поправок? Может, там и хвалебные письма поправляют?
