С самого утра шел дождь. Небо, затянутое сплошной пеленой туч, не оставляло никаких надежд на хорошую погоду. Редкие прохожие прятались под зонтами, улицы выглядели почти пустыми.
Это был самый обычный московский дворик — тихий, серый, унылый, зажатый со всех сторон такими же унылыми домами. У одного из приоткрытых окон второго этажа, задумчиво вслушиваясь в шум дождевых капель, стоял и курил человек в майке.
Но вот в этом ровном монотонном шуме что-то изменилось, послышалось гудение мотора. Из-за поворота показалась черная «Эмка». Или «воронок», как привыкли называть такие машины жители города. Проехав под аркой во двор, машина остановилась, при виде нее человек на втором этаже дома торопливо закрыл окно и задернул шторы.
Из машины вышли трое. Первым выбрался высокий сутулый человек в черном плаще: закрыв дверцу, он устало вздохнул, огляделся. Потом посмотрел на сослуживцев: оба в черных кожанках, при оружии. Выглядели его коллеги очень внушительно.
Тем не менее, в сравнении с ним они явно проигрывали — было в облике человека в плаще что-то неуловимо грозное.
— Куда? — спокойно спросил он.
— Второй подъезд, Илья Георгиевич, — торопливо отозвался один из его коллег и первым направился к подъезду. Следом за ним размеренным шагом двинулся и начальник. Третий шел позади всех: остановившись на крыльце, он обернулся, внимательно огляделся. И лишь после этого вошел в подъезд. Шофер остался в машине, но и он не сидел без дела — ничто не могло укрыться от сто внимательного взгляда.
На четвертом этаже дома, в маленькой квартире, обилием книг напоминавшей библиотеку, за секретером сидел человек. Ему явно перевалило за шестьдесят, но выглядел он еще довольно крепким. Сухощавый, с резкими чертами лица и аккуратно подстриженными седыми волосами, в серой теплой безрукавке и с пенсне на тонком носу с горбинкой, он больше всего походил на профессора университета. Научная литература в шкафу, склянки с реактивами и химическая посуда на большом лабораторном столе у окна говорили о том, что это предположение было недалеко от истины.
В данный момент профессор явно был не в духе. Он только что закончил писать письмо. Отложив перо и закрыв чернильницу, взял лист и начал читать, вполголоса проговаривая текст:
— Mein lieben Karl! Ich schreibe diese Brief...
Слова слились в невнятное бормотание, затем
человек и вовсе замолчал, лишь взгляд его быстро скользил по строчкам. За чтением письма его и застал громкий стук в дверь.
Профессор вздрогнул. Слегка повернув голову, прислушался к доносившимся из прихожей звукам. Может, ошиблись дверью?
Не ошиблись. Из прихожей вновь послышались стуки в дверь, затем раздался приглушенный голос:
— Господин Розенберг, немедленно откройте!
По лицу хозяина квартиры разлилась мертвенная бледность: вскочив, он начал быстро складывать в шкатулку какие-то бумаги.
— Откройте, господин Розенберг! — снова донеслось из прихожей. — Не ухудшайте свое положение! Нам надо с вами поговорить!
— Was ist los?! — громко спросил профессор, продолжая торопливо складывать бумаги. — Что случилось? Я только что купаться. Подождите одна минута, мне надо одеваться!
Последним в шкатулке оказалось только что написанное письмо. Закрыв крышку, хозяин быстро прошел к красивому, украшенному изразцами камину. Нагнувшись, запустил руку в камин, несколько секунд болезненно морщился — очевидно, никак не мог попасть шкатулкой в тайник. Наконец ему это удалось: в камине что-то щелкнуло, профессор быстро приподнялся.
Из прихожей послышался треск — пришедшие за хозяином квартиры люди ломали дверь.
— Ich dummkopf! — В голосе его чувствовалось отчаяние. — Я болван!
Бежать было некуда, и он это хорошо понимал. Но и попадать в руки к этим людям не собирался: смахнув выступившие на лбу капли пота, он подошел к столу, открыл ящичек и вынул из него маленький «браунинг». Дрожащей рукой взвел курок, оглянулся — было слышно, как в прихожей рухнула выбитая дверь.
Вбежавших людей профессор уже не увидел: за мгновение до того, как сотрудники НКВД ворвались в комнату, он прижал ствол пистолета к виску и спустил курок.
Все было кончено: хозяин квартиры лежал на полу, под его головой быстро расползалась алая лужица. Рядом валялся пистолет.
Стало очень тихо. Два человека в кожаных куртках молча смотрели на погибшего, в этой тишине отчетливо прозвучали размеренные шаги вошедшего в комнату начальника.
— Как глупо... — пробормотал человек в плаще и тихо вздохнул. — Мы опоздали...
— Кто ж знал, что у него оружие, Илья Георгиевич? — попытался оправдаться один из подчиненных. — Хорошо еще, нас не пострелял. А еще профессор-
Начальник не ответил. Несколько секунд он хмуро смотрел на погибшего, затем нехотя разжал губы:
