— О нет, я не буду их выкапывать, — помахала рукой Роза. — Слишком много!
— Это ваша последняя? — Марго подняла с пола новую тетрадь в твердой обложке.
Роза взяла ее искривленными пальцами.
— Да, но теперь у меня слишком болит рука. Не могу больше писать.
Марго начала читать вслух. И по мере того, как она читала, маленькие параллельные миры, которые то появлялись, то блекли в ауре Розы, разворачивались, пока не наполнили всю комнату. Я наблюдала, как калейдоскоп образов всплывает передо мной: Роза-ребенок, родители зовут ее рассказать истории остальным членам семьи в Луизиане; потом мать, записывающая истории рядом с колыбелью; потом Роза в своем нынешнем возрасте, но тоньше, лучше сложенная, сидит за столом под окнами административного центра Колумбийского университета, окруженная мужчинами и женщинами в костюмах и парадных платьях, улыбающихся, как перед фотографом, и кто-то протягивает ей документ. Когда я напряглась, чтобы прочитать текст, он заставил меня вздрогнуть: «Пулитцеровская премия за достижения в области художественной литературы».
А потом видение остановилось на крупном плане того же документа, висящего в рамке на стене гостиной Розы, но не той гостиной, в которой она сейчас сидела. Та, что в видении, была втрое больше, с облицованным мрамором камином, коврами от стены до стены и атласными шторами цвета слоновой кости на окнах эркеров. Служанка сметала пыль с бесконечных фотографий в позолоченных рамках с изображениями любимых детей и внуков Розы, и — это заставило меня заплакать — на фотографиях были запечатлены выпускные вечера ее сыновей, их послужные списки, а один из сыновей пожимал руку президенту Рейгану. Насколько я знала, никто из ее детей не закончил средней школы.
Видение сложилось, а я стояла ошеломленная и задыхающаяся, пока не заметила, что Роза вернулась.
Марго листала тетрадь Розы.
— Потрясающе! — воскликнула она. — Почему вы это не опубликовали?
И тогда Рам, сидевший рядом с Розой, нежно взял ее за руку:
— Я не настолько хорошо пишу, дитя, — покачивая головой, повторила Роза.
— Книги для богатых людей, не таких, как я…
— Чепуха! — перебила Марго.
Рам метнул на нее злой взгляд.
— Это прекрасно, — заявила Марго. — Вы сказочно пишете.
Рам заговорил громче.
Тень упала на лицо Розы. Она повторила слова Рама. У Марго был озадаченный вид.
— Мне жаль, что вы так думаете, — мягко произнесла она.
Потом у нее появилась идея. Я тут была ни при чем.
— Могу я взять ваши тетради, чтобы показать мужу? Он тоже писатель.
Рам встал. Открыл свой грязный рот и заревел на Марго. Роза зажала уши, как будто у нее случился удар.
— Роза, что случилось? — потянулась к ней Марго.
— Просто уходи, — проскулила Роза. — Пожалуйста.
Но потом подалась вперед, протянула дрожащие руки и обхватила пальцы Марго своими узловатыми пальцами, сжав их на корешке тетради, лежавшей на коленях у Марго. Рам, стоя рядом с Розой и наблюдая за этим, топнул ногой в знак протеста. Роза открыла рот, чтобы заговорить, но почувствовала, что ей не хватает воздуха из-за негодования Рама.
— Иди, — снова прошептала она.
Марго недоуменно перевела взгляд с Розы на тетрадь, потом сделала шаг к двери.
Рам вытянул шею и посмотрел на старый деревянный вентилятор, висящий над головой Марго.
— Даже не думай, — сказала я, шагнув вперед.
Он глумливо ухмыльнулся мне, метнулся вверх и потянул за вентилятор.
— Быстрей! — завопила я Марго, прежде чем броситься на Рама и сбить его с ног.
Я наблюдала, как Марго закрыла за собой дверь комнаты; от вентилятора по штукатурке бежали трещины. Роза завыла. Рам поднялся и сердито взглянул на меня, ноздри его раздувались. Он согнул колени и приготовился напасть, но тут, без предупреждения, вода на моей спине превратилась в пламя. У Рама отвисла челюсть, он съежился, а потом спрятался, как таракан, в рамке фотографии первого мужа Розы.
И тут произошло кое-что, чего я не поняла. Роза встала передо мной, безмятежная, улыбающаяся. Она смотрела прямо на меня.
— Я готова, — произнесла она. — Сделай так, чтобы этот человек больше меня не беспокоил. Забери меня домой.
Она протянула руку, и я ее взяла. Я почувствовала, как Роза вошла в мое тело, прошла сквозь мои крылья, а потом исчезла.
Я провела ночь в квартире Розы, расхаживая туда-сюда, глядя на фотографии, которые она сберегала, плача из-за пустых кухонных шкафов, из-за прирученных крыс, живших у нее под кроватью, из-за грязной воды, еле сочившейся из древнего крана.
Я старалась выяснить, почему она выбрала это место, почему позволила себе съежиться в кулаке демона, вместо того чтобы жить той жизнью, какой ей полагалось жить. Но не нашла ответа.
