– Никогда не забуду, – обняла в ответ. Разняв обьятия, я взглянула на маму Тамару, которая смотрела на меня со слезами на глазах.
– Ну. что вы, мама, не плачьте.
– Ты стала мне безумно родной! Береги себя, – я обняла ее и она меня в ответ.
– И вы себя берегите, – сказала я в ответ.
– Ну все, пойдемте, – сказал водитель, который должен был увезти меня в Сухум. Мы направились к машине, все мои немногочисленные вещи были уже погружены в багажник.
– Да хранит вас Аллах, да дарует Он вам несказанное счастье, мира и добра за всю ту доброту, которую вы для меня сделали, – глаза наполнились слезами.
– Будь осторожна дочка.
Путь был долгий, но довольно интересный. Я вновь была унесена в свои мысли, причем настолько, что незаметила, как мы прибыли до города. Пейзажи сменяли друг друга один за другим и, когда я думала, что мы проехали несколько городов, выяснялось, что мы только проехали один. Нравится ли мне здесь? Безусловно да. Сандро нашел и оплатил мне квартиру в Сухуми на два месяца вперед, осталось лишь найти работу и прикупить одежды. Единственное, что у меня есть из вещей это: те самые брюки и свитер с косынкой, которые мне дали в первый день моего прихода. Два платка, которые мне купила Кетино и два платья.
***
Первый день прошел куда лучше, чем я ожидала. Город Сухум красив и интересен, чем-то напоминает мою маленькую Армению. Очень много армян мне удалось встретить здесь, мне бы хотелось подружиться хоть с кем-то из них.
"Но как они отнесутся ко мне? Ведь я испорченная для своего народа. Я отказалась от Христа и признала Аллаха. Эти вопросы и мысли мучали меня, мне безумно хотелось вернуться домой. Но возвращаться мне было некуда. Не знаю, смогу ли я, когда-нибудь вернутся в Армению? Жить там спокойно на земле своих предков или нет? Неужели мне всю жизнь придется думать, прежде, чем говорить, что я армянка?" Я гуляла по набережной у кафе "Пингвин", смотрела на беззаботных чаек и вдыхала морской бриз. Шла погруженная в свои мысли и раздумия, не обращая внимания ни на кого и ни на что..
___
1 Эна мире? Ткван цкума рено? (перевод с мегрелского?) – кто это? она с вами?
2Мидавртат асе худеша до тек гичебуапут – пойдемте сейчас домой и там поговорим.
3Скуа ина мире? – кто он/она сынок?
15. Истина
В этот день, 1 октября 2016 года, я покинула их дом. Я покинула место, где несмотря на то, что я ушла мне всегда будут рады. Точно так же, как всегда были рады Нарминэ, той самой, веселой армянской девушке. Отец который безумно ее любил и называл своим лучиком света во всем этом мире тьмы. Мои воспоминания – это мое прошлое. То, чего не хочу и не могу забыть. Той ночью, я решилась отца. Человека, которого любила всем своим нутром и сердцем. Я не думаю, что когда-нибудь, смогу полюбить кого-то больше, или хотя бы похоже на ту любовь, которую испытывала к нему.
"Он всегда целовал меня в щёчку, когда прижимал к своей груди, и укутывал своё лицо в моих волосах, вдыхая их запах. Его теплые руки всегда окутывали моё хрупкое маленькое тельце. Не хватало ли мне мамы? Да, очень. Но у меня был Папа, который всячески пытался дать мне любовь за обоих родителей. Каждый день я рассматривала фотографию мамы. Из рамы на меня смотрела красивая молодая женщина с большими карими глазами и невероятной улыбкой.
– Луйснес, всегда стремись к солнцу, даже если подолгу будут лить дожди, иди к нему, стремись к нему.
– Папа, солнце – это ведь Майрик?
– Да, мой свет, она была моим солнцем на Земле и согревала меня теплом. Сейчас она ушла на небо к Богу и оттуда она смотрит на нас.
– А почему мы не можем увидеть её, а она нас может?
– Ты тоже можешь её видеть, луйснес.
– Правда? – обрадовалась. – Как?
– Взгляни на небо, сирун, там твоя мама среди белоснежных облаков, а ночью она приходит к тебе в виде самой яркой звезды.
Тогда я внимательно слушала папу, а после побежала со всех ног к окну и взглянула в небо. Оно было чёрным и ни одной светлой звездочки. Тогда я расстроилась и загрустила. Он подошёл ко мне и обнял.
– Им луйснес, порой мы не видим звёзд, как и не видим света, но он есть всегда. Просто порой нужно немного подождать, чтобы увидеть.
Так каждую ночь, прежде чем лечь спать, я подходила к окну, ожидая увидеть самую яркую звезду, которой должна была быть моя Майрик.
– Папа! Папа! Майрик здесь! – Моей радости не было предела. Я наконец—то увидела самую яркую звезду, свою Майрик – на небе.
– Да, им луйснес, – папа подошёл ко мне и улыбнулся, глядя на моё счастливое, сияющее детское личико. – А теперь иди умываться и спать.
– Хорошо, папочка, – я пошла умываться. Почистив свои маленькие зубки – два из которых у меня выпали – я пошла в свою комнату. Зайдя, я заметила, как папа целует фотографию мамы и ставит обратно на тумбочку у моей кровати.
– Им луйснес, ты умылась?
– Да.
– Ну хорошо, одевай пижаму и ложись.
Я молча сделала, что просил папа. Он помог мне надеть любимую желтую ночнушку с рисунком жирафа.
– А теперь спокойной ночи, – улыбнувшись, сказал папа.
– Нет, – возразила я, хватая его за руку и таща на себя. Папа искренне улыбнулся.
