Немного успокоился и дал команду на движение: надо было спешить, чтобы до темна вернуться в лагерь. Чего греха таить – днём мы контролировали дороги и Чечню, то на ночь войска закрывались в местах расположения, на блок-постах и в темноте на дороге можно запросто получить пулю в лоб или гранату в борт машины, как от боевиков, так и от своих. Поэтому мы погнали. Справа промелькнула среди деревьев станция Примыкание, напротив Ханкалы мы свернули налево и, ныряя в ямы и ухабы, проследовали через сады к асфальтовой дороге. Здесь прибавили ходу и через десять минут выскочили к перекрёстку плем. совхоза у Чечен-Аула. Но времени до темноты оставалось совсем немного. Мы ещё прибавили – очень уж не хотелось оставаться в ночи, на дороге. Но как бы мы не спешили, к перекрёстку в Алхан-Юрте мы подошли почти в темноте. Менты выскочили на дорогу и замахали руками, требуя остановиться, но я сам решительно замахал им в ответ руками, отказываясь и махнул рукой на Алхан-Калу. Бердюгин начал было тормозить на требования милиционеров, но я рыкнул на механика и ПРП прибавило ходу, тем самым избежав повторного столкновения с БМП разведчиков, которое просто не успевало бы затормозить.
Алхан-Кала смутно и угрожающе прорисовывалась на противоположном, высоком берегу реки Сунжа и опасность нас могла подстерегать непосредственно как на длинном и узком мосту через реку так и внутри села, через которое нам нужно проехать. А ведь всего пару дней назад село было в руках бандитов и что там сейчас – непонятно.
Я поднял вверх руку с зажатым автоматом и стволом показал вправо и влево. Мой сигнал поняли правильно и машины ощетинились стволами в разные стороны. А…, будь что будет. Мы смело прогрохотали по мосту и благополучно выскочили на берег. Чуть снизили скорость на крутом повороте, проскочили железнодорожный переезд и въехали в село. Улицы были темны и безлюдны. Тёмные дома безмолвно высились вдоль узкой улицы. Подъезжая к очередному перекрёстку, я каждый раз сжимался, ожидая выстрела с гранатомёта. Но нам повезло – село получило хороший урок и молча выпустило нас из своих улиц.
…Фууу…, ещё три километра и появились огни нашего командного пункта. Мы радостные и возбуждённые слезали с машин около палатки ЦБУ, когда туда же подъехала и колонна генерала Малофеева.
– Борис Геннадьевич, ну тебя на х…, – зло оборвал мой доклад Тимохин, – Куда ты слинял? Я за это время чуть не поседел, переживая за вас….
– Владимир Васильевич, вы то сами куда умчались? Я ведь вас догнать не смог. – Я не обижался на подполковника Тимохина, прекрасно понимая его состояние. И, действительно, зам. командира полка быстро «отошёл» и через пару минут он рассказал, что Малофеев спонтанно решил проехать к полку, обогнув Грозный с другой стороны. Для самого Тимохина было неожиданностью, когда они выбрались на автостраду у станции Примыкание – приказ генерала свернуть налево, а не направо.
– Ну, вот видите, – мы уже сидели в тёплой палатке ЦБУ за столом, – а откуда я это мог знать? Поэтому остановился, считая, что вы через километр развернётесь и поедете обратно. Да, кстати, что-то неладное в Аргуне. Мне здорово не понравилась тамошняя обстановка. Может быть, я накручиваю себя, но что-то там не тово….
После приёма доклада от дежурного артиллериста и постановки задач на ночь, открыл рабочую тетрадь оперативного дежурного. Ого и тут новости. Днём, в районе Самашкинского леса колонна 1го полка попала в засаду боевиков. Причём, тех боевиков, которые вырвались из Алхан-Калы. Зажали так здорово, что на подмогу пришлось посылать три танка и 2 БМП с пехотой.
Завтра на базе Алхан-Юрта в 9 часов будут проводится занятия по действиям штурмовых отрядов. Через неделю будем брать Грозный.
* * *
Устал, очень устал. Вымотан, причём не физически, а морально-психологически. Внешне вроде бы по мне не видно, но чувствую себя «разбитым». Держусь – нельзя мне расслабляться. Что будет с моими подчинёнными – если начальник сломается. Чистяков уехал, Гутник ещё не вернулся из отпуска. Приходится работать втроём: Кравченко, я и Коротких, который кстати получил очередное звание старший лейтенант. Вот у меня эта пружина внутри и заведена, но держусь – держусь изо всех сил.
* * *