С утра снова поехали на высоту под Старые Промыслы, где я внезапно встретил давнего сослуживца по 324 полку Генку Соколовского. Обнялись. Генка после академии попал в 205 Будёновскую бригаду, где командует оперативным отделом. За разговором незаметно пролетело время и когда прилетел Грошев, все шустро разбежались по своим местам. Началось обсуждение предстоящего штурма Грозного, но в основном оно проходило с первыми лицами и до нас очередь не дошла, хотя часть информации стала известна. На нашем направление предположительно операция начнётся 14 января с сильнейшей арт. подготовки: «Буратино» сделает 84 выстрела, будет задействована фронтовая авиация, реактивная артиллерия, 240 мм миномёты, 203.2 мм пушка и многое другое….
Ко мне в ячейку спустился зам. командира первого батальона майор Булашёв, он сейчас командовал батальоном после убытия Алексея Шпанагеля.
– Борис Геннадьевич, мои бойцы вроде бы засекли позицию снайпера. Вернее снайперши. Она сволочь вышла в эфир и давай базарить с моими связистами. Говорит: я, Маша из Челябинска, и мне вас слонов (солдат) убивать неинтересно – за вас ни черта не платят. Вы мне офицеров показывайте, за них триста баксов платят, а я за это вас убивать не буду – только в ноги стрелять буду. Так она после этого одному солдату раздробила кость ноги, а второго ранила в пах.
Алексей Булашёв взял мою карту в руку и наколол на ней точку, а потом обвёл её небольшим кружочком: – Вот, здесь. Сюда надо стрельнуть дивизионами.
Что ж, не пожалел снарядов и в течение 10 минут первый дивизион хорошо потрудился, выкладывая снаряды в предполагаемый район позиции снайперши.
Вернулись на КП полка в 16:00, где меня ждало неприятное известие. Начальник разведки первого дивизиона старший лейтенант Вотчал отказался идти корректировщиком с разведчиками: – Я не хочу умирать, – заявил офицер. Вотчал за время боевых действий ни чем себя особенным не проявил. Не был ни среди лучших, ни среди худших. Эти три месяца он периодически сидел на КНП дивизиона и был представлен за это к боевой награде – медаль «За отвагу». А когда нужно было идти в настоящую разведку – испугался и написал рапорт на увольнение. Вот и получается – плохо мы ещё знаем своих подчинённых.
– Ермек, – я поднял усталые глаза на командира первого дивизиона и отдал обратно рапорт старшего лейтенанта, – вместо увольнения, пусть этот гад сидит на огневой позиции и работает командиром второго взвода, но только за командировочные. Если нужно, давай так и проведёт по бумагам отказ от боевых действий. Пусть сволочь каждый день смотрит в глаза другим, кто воюет.
Палатка постепенно опустела, задачи на ночь поставлены, я ещё немного посидел размышляя над полученной информацией о завтрашнем заседании военного совета округа, где будет решаться вопрос и о нашей замене.
– А, ничего они не решат…, – махнул рукой и побрёл к себе в кунг.
Заснуть спокойно, как всегда не удалось. В половине одиннадцатого я разделся и с удовольствием забрался под одеяло, предвкушая как просплю всю ночь, чего не мог сделать уже в течение трёх недель. Начал было проваливаться в «сладкие объятия Морфея», как бодрствующая вторая половинка мозга, уловила звук выстрела с огневых позиций второго дивизиона. Сам я уже практически спал, но эта половинка, «контролируя окружающую обстановку» начала вяло считать.
– Первый, второй.., третий…. Так, первый дежурный огневой налёт из четырёх снарядов. Четвёртый, пятый…, Чёрт побери…. Куда они стреляют?
– Шестой, седьмой, – я уже быстро одевался.
– Ого, уже залп дивизиона. Значит, что-то серьёзное увидели.
Когда суматошно влетел в палатку ЦБУ, второй дивизион замолчал, выпустив 72 снаряда.
– Коротких, куда стреляла Самара? – Дежуривший командир взвода, показал точку на карте.
– Здесь заметили группу боевиков и попытались накрыть её.
– Молодцы, работают КНП батарей. Не спят.
Только подошёл к кунгу, как открыл огонь первый дивизион и я опять вернулся в палатку, где с удивлением обнаружил, что спать не хочу и чувствую себя достаточно бодро.
– Коротких, иди отдыхай – я подежурю, – отпустил обрадованного командира взвода.
* * *
Сегодня работаем со своего НП. Развернули приборы. С полковником Сухаревым назначили общие ориентиры, после чего мои разведчики вычертили красивую схему ориентиров и мы начали работать. Первая цель – овощехранилище. Вчера артиллерист 99 полка много стрелял, но никак не мог туда попасть. Ну, что ж. Я глянул на карту и передал целеуказания по «Зоопарку». С наслаждением послушал шуршащий звук низко пролетевшего над нами снаряда и с удовлетворением увидел чёрный разрыв снаряда на крыше одного из зданий овощехранилища.
– Ну, как, товарищи офицеры? – Я довольно ухмыльнулся и резко скомандовал, – подручной один Залп!
– А теперь, товарищи офицеры, послушайте, как летят четыре снаряда, – я снова закрыл глаза и с удовольствием вслушался в непередаваемый звук пролетевшего залпа, а когда открыл их то увидел четыре разрыва – три на крыше овощехранилища и один практически под стеной здания.