И снова ночь накидывает тёплый плащ на горбатую спину города, и тревожные жители замирают в тесных берлогах. А Мартин опять не может уснуть: встаёт на колени, склоняя голову к сложенным вместе ладоням, и срывающимся голосом оглушает пустоту. Он всё ещё пытается достучаться до того танцующего бога, в которого уже почти не верит:
– Я всё делал так, как ты говорил! Я полюбил жену, коллег, бродячую собаку, начальника и даже своего врага! Но ничего не изменилось! Мне стало только хуже! – Мартин принялся плакать от жалости к самому себе. И снова он услышал тихий и разочарованный голос:
– Как же ты глуп, человек! Как же ты глуп! Подойди к зеркалу.
Мартин поспешно вскочил на ноги. За толстым слоем пыли он едва мог разглядеть собственное осунувшееся лицо
– Что ты видишь? – послышался строгий вопрос
– Своё отражение, – пожал плечами Мартин. Он стёр пыль рукавом и только сейчас заметил тёмно-фиолетовые круги под глазами и паутину морщинок на лбу. В волосах запутались тонкие серебряные нити.
«Неужели это… я? – хотелось кричать глупцу. – Когда это я успел так… постареть? И это что, седые пряди?» – он отшатнулся от зеркала и закрыл лицо руками.
– Ты дурак, Мартин, – с тяжёлым вздохом сказал мудрый собеседник. – Ты видишь того человека, которого и должен был полюбить.
Очередной звон будильника. Робкий солнечный луч стучится в окно, приветствуя тёплое весеннее утро. А жизнь, кажется, продолжается…
За путеводной звездой на востоке
Шли поклониться волхвы-пилигримы,
Странники знали, что люди жестоки,
Чуда боятся и неисцелимы.
Горькая смирна – страданий предвестник,
Золото – власть и печальная слава,
Ладан – дар Богу, но видит кудесник,
Что неминуемы суд и расправа.
Преданный другом, покинутый всеми
Путник-мечтатель с дороги не сбился,
Будет присматривать с неба за теми,
Кто обособился и заблудился.
Будет присматривать… Чувствуешь, ночью
Стало как будто немного теплее?
Кто-то зовёт за окном: «Авва Отче!»
Может, и я стану лучше… (сильнее)?
Некогда в тёмном саду Гефсиманском
Поцеловал Его слабый Иуда.
Был ли прощён? Ранним утром январским
Просит изгнанник любви и приюта.
Все говорят: Рождество дарит счастье,
Чудо случится, удача вернётся,
Даже страдальцев, разбитых на части,
Крыльями ангел незримый коснётся.
Был на Голгофе, наверное, каждый,
(Кто – палачом, распинающим жертву,
Кто – гордой жертвой, мечты не предавшей…)
И выбирал между тёмным и светлым.
Говорят, когда умирает кит, его тело опускается на дно океана. Но даже после смерти он продолжает приносить пользу другим жителям. Всегда находятся черви, которые прикрепляются к мертвецу и выживают только благодаря ему. С каждым днём китов становится всё меньше, потому что их естественная смерть – редкость. Самые разумные на земле существа, сотворённые по образу и подобию Бога и названные Им «венцом творения», убивают китов. Это не считают преступлением. За это не садят в тюрьму.
А ещё люди убивают людей, потому что человек человеку – волк. И это тоже иногда остаётся безнаказанным. Когда кого-то ударяют по одной щеке, тот почти никогда не подставляет другую, потому что у него есть свои шипы и он с детства научен только нападать и защищаться.
Речь действительно идёт о самых разумных существах, а киты занимают второе место согласно очередной убогой статистике. Однако они готовы пожертвовать собственной жизнью ради того, чтобы спасти родственную душу.
Одевайся теплее, держись и вдыхай глубоко
Этот призрачный день и немую безлунную ночь,
Твой естественный внутренний свет ярче всех маяков,
Тьма не может быть вечной: однажды она уйдёт прочь.
Я не буду скучать в ожидании робких лучей,
Я сама могу ярко, как солнце, над миром светить,
Здесь, конечно, немало жестоких и странных вещей,
Слишком многое надо принять и нельзя изменить.
Оставайся собой: очень скоро наступит та жизнь,
Когда ты перестанешь в холодные дни замерзать,
Идеальным быть скучно: рискуй и опять ошибись,
Добивайся побед, но позволь иногда проиграть.
Кто сказал, что счастливым быть сложно? сложнее – ценить,
что имеешь сейчас, нам не надо с упорством стальным
Покорять Эверест, чтобы этим других удивить,
Быть достаточно просто живым, до предела – живым.
Разве жить – это не значит собирать стрелы, выпущенные неосторожными лучниками к нашим ногам? Каждый человек, который робко заглядывает в твою жизнь или, напротив, эффектно появляется на пороге, оставляет после себя запах, звук, цвет. Кого-то невольно заучиваешь наизусть и сможешь продекламировать; иных не подпускаешь и на шаг, выталкиваешь из личного пространства, не желая больше лицезреть в числе незваных гостей.
Невозможно распутать клубок хитроумных симпатий и антипатий, и ты никогда не найдешь правильные слова для ответа на риторический вопрос: «Почему именно он?» Легче вскипятить тишину, чем вытолкнуть из себя звук.
