— Пока вас не было, здесь опять следователи по домам ходили. Сюда звонили, я сказала, ты в городе. Ты бы, сынок, в такое время лучше бы на рабочем месте был. В город можно в другой раз съездить.
— Со мной они уже разговаривали, вряд ли я им что-то новое скажу.
— Мало ли… вдруг им помощь нужна. Уходите? — забеспокоилась она, увидев, что мы направляемся к двери.
— Отвезу Аню и вернусь, — сказал Сергей.
— Я сама доберусь, — ответила я. — Подышу свежим воздухом.
— Поехали, — посуровел он.
По дороге Звягинцев все больше молчал.
— Может, пока идет расследование, тебе отлучаться действительно не стоит? — нерешительно сказала я.
— Они мне не начальство, — отрезал Сергей. — И в моей помощи не нуждаются, сами с усами.
— Понятно.
«Может, по этой причине он и отправился в вагончик у карьера? Обиду заливать?» — подумала я, но предпочла промолчать.
В дом Звягинцев вошел вместе со мной, повеселевший Верный вертелся под ногами.
— Приеду часов в десять, — сказал старый друг. — И, ради бога, держи дверь запертой.
Он уехал, а я устроилась за столом с намерением поработать, но почти сразу переключилась на наше расследование. Звягинцев, конечно, прав, моя версия за уши притянута, но чувство, что мы на правильном пути, лишь крепло, несмотря на здоровый скептицизм.
«Кому могли досадить Коровины?» — вывела я на листе бумаги и задумалась. Не просто досадить, а вызвать лютую ненависть. При этом разделались не с самими Коровиными, а с их близкими родственниками, если Лена Кирюхина и впрямь дочь Дмитрия Владимировича. Должен быть в этом какой-то смысл…
Мои размышления прервал телефонный звонок. Звонила Татьяна.
— Ты еще на хуторе? — спросила весело.
— Ага. Все больше убеждаюсь, что здесь мне самое место.
— Как идет расследование?
— Ты что конкретно имеешь в виду?
— Да я так, к слову. У вас там просто триллер разворачивается. Убийство за убийством. И это в нашей богом забытой дыре… Кто бы мог подумать…
Я рассказала о поездке в город и моей версии.
— А что, — подумав, заметила Танька. — По-моему, в этом что-то есть… На вашем месте я бы поделилась своими догадками со следователем. В конце концов, это их работа убийц ловить, а вовсе не деревенского участкового. И уж точно не твоя. Роланд приезжал?
— Да.
— И позволил тебе остаться на хуторе, когда в округе бродит маньяк?
— Я взрослая девочка.
— Не сомневаюсь. Но он, по моим воспоминаниям, на редкость упрямый мальчик.
— Кто ж спорит. Серега у меня ночует.
— Это хорошо или плохо?
— Это обременительно, но я потерплю.
— Мудро. Лично я всегда мечтала о мужике в доме. Но звоню я не поэтому. Скинула тебе на почту фотки дневниковых записей. Там речь о твоем деде.
— Ты вестник счастья или как?
— Он ушел вслед за немцами, всего за несколько дней до того, как здесь появились наши. Явился на хутор, звал Агнес с собой, сказал, что жизни здесь все равно не будет.
— И куда хотел податься?
— Особых планов, похоже, у него не было. Намеревался проскочить между красными и коричневыми и осесть в том месте, где нет ни тех, ни других.
— Непростая задача. Неудивительно, что бабка отказалась. Куда бежать с детьми?
— Шансы все-таки были…
— Ага, еще больше шансов сложить голову неподалеку от дома. Это дед пообвык за несколько лет в лесах прятаться, а бабка, да еще с детьми…
— Здесь она рисковала не меньше. Кто знал, как с ней новая власть поступит?
— А как она сама объяснила свой отказ? Ведь что-то она Марте сказала?
— Сказала, что идти ей некуда. К тому же она ничего не знала о судьбе Клауса и Марты.
— Серьезная причина остаться. И что дед?
— Сказал, что она дура. Погубит и себя, и детей.
— Но простились они, судя по всему, по-человечески, если позднее на свет появились моя мама и дядя Макс.
— Судя по дате их рождения, зачатие произошло несколько ранее.
— Ну да… дед забегал на хутор погреться.
— Как легко мы судим других, — съязвила Танька.
— Ага, на это я мастерица. Но ты меня порадовала, он не просто смылся, а зашел проститься и даже звал Агнес с собой. Я-то считала его сукиным сыном, а он, оказывается, был небезнадежен. Хотя, подозреваю, он не сомневался, что бабка откажется, и на этот случай в ближайших кустах его ждала боевая подруга.
— Не можешь простить ему, что он не любил твою бабку?
— Довольно длительное время я была уверена, что и сама ее не люблю.
— Вот как. А сейчас?
— Сейчас не знаю. По-разному.
— Мне кажется, на самом деле, вас связывало что-то даже большее, чем любовь, — сказала Танька.
— И что же это такое?
— Пытаюсь найти определение. Зов крови, наверное.
— Против зова крови я не возражаю. Значит, куда подевался Молодой мельник, мы так и не узнаем? Жаль. Интрига длиною в несколько десятков лет. Умеют некоторые возбудить интерес…
— Вдруг да появится еще.
— В смысле, убежать далеко не удалось, и он вернулся? Куда же потом делся?
— Кстати, а Стас ничего не рассказывал о последней встрече с отцом? — задала вопрос подруга.
— Ничего. Стас, как и Агнес, был не большой любитель рассказывать. Хотя он мог и не присутствовать при этом, спал, к примеру. Ведь дед предпочитал заглядывать по ночам.
