— Вот здесь он и содержался, Сергей Сергеевич, — сказал доктор наук Романовский, если верить бейджику на лацкане белого халата, открывая дверь в небольшую камеру.
Сергей Романов кивнул. Прежде чем войти внутрь, он оглядел камеру снаружи. Четыре на пять метров, кровать, стол, табуретка, в углу параша. В принципе, нормальная тюремная камера-одиночка, однако она была чистой, светлой и казалась обжитой, здесь чувствовался уют. Впрочем, это и не удивительно, потому как тому существу, который содержался в этой камере уже вот четвертый месяц, удалось продержаться в ней дольше всех остальных ее обитателей.
Около четырех месяцев назад в Институт для изучения доставили весьма оригинальный вид живого существа. Сергей видел фото. Натуральный черт из фольклорных сказок: нос пятачком, рога, копыта вместо нормальных ступней, хвост. На фотографии, запечатлевшей черта во весь рост, он был одет в больничную полосатую пижаму. Вид у черта с фотографии был, кстати сказать, какой-то грустный и скучный.
— Что же с ним случилось такое, что потребовало нашего вмешательства? — поинтересовался Сергей.
Он старался делать вид, что беззаботен, однако на самом деле это было не так. Только увидев фотографию, его пробрала внутренняя дрожь, еще сильнее она стала, когда его убедили, что существо с фотографии никакая не подделка. Черт существовал на самом деле, а вызвали Сергея сюда, в Институт, чтобы разобраться, куда подевался изучаемый экземпляр.
— Произошло это вчера, — ответил Романовский. — Подопытного, как обычно повели на различные процедуры. Вечером, когда закончились опыты, стали отводить обратно в эту камеру. Заперли. А сегодня ночью дежурный заметил некое свечение из камеры, заинтересовался. Свечение быстро погасло, дежурный заглянул в камеру и никого не увидел. Тогда он зашел внутрь, все осмотрел, обыскал, подопытного не оказалось.
— Исчез, одним словом, — понятливо кивнул Сергей.
— Так точно, исчез.
— Н-да, весело, — буркнул Романов и, наконец, вошел внутрь камеры. Романовский остался стоять в дверях, не решаясь войти.
Сергей осмотрел камеру теперь изнутри. Ничего не изменилось, камера как камера. Одиночка, способная из любого разумного существа сотворить безумца. Впрочем, тем подопытным, которые здесь проводили свое свободное время, это не грозило, потому что их приводили сюда разве что переночевать, как того же черта, существа, пойманного в подвалах небольшого черноморского городка.
— Раньше за ним подобных необычных свойств не наблюдалось? — спросил Сергей.
— Нет. Обычное существо, смертное. Физиология немного другая, чем у человека, но в остальном все так же, как и у нас.
— Физиология — это да. Копыта, хвосты, рога. Крылья, ноги и хвосты. Еще что интересного о нем удалось узнать?
— Через два дня мы подготовим подробный отчет, а пока вот, — доктор наук втащил из кармана два блокнота. — Один из них исписан нашим подопытным, второй — это перевод. Мы смогли изучить его язык, письменность.
— Ну, давайте перевод, все равно я в этой чертячьей письменности не разберусь.
Романовский быстро глянул в блокноты, которые с виду были одинаковые, и передал один из них Сергею. Тот сел на табуретку, положил на столик блокнот с переводом дневника подопытного и углубился в чтение.
«Не знаю, что со мной произошло. Занимался в саду, подстригая декоративные кусты, когда на землю вдруг опустился густой туман. Протяни руку и ладони уже не будет видно. Первый раз видел такой туман. Решил идти домой, но так до него и не добрался. Шагов через десять наткнулся на что-то твердое, видимо на стену. Кирпичная стена, мокрая от влаги. В саду не могло быть такой стены. Я огляделся. Туман начал быстро исчезать, становилось темно и вскоре я обнаружил себя в каком-то мокром подвале. Здесь было темно, однако несколько лучей света все же проникали внутрь. Я добрался до щели и выглянул наружу. Боже, что я там увидел…»
— Док, слово «Боже» — это вольный перевод?..
— Нет, — Романовский пожал плечом, — они действительно верят в Бога.
Сергей недоверчиво поднял бровь. Черти, и верят в Бога… слов нет. Он только хмыкнул и снова попробовал погрузиться в чтение дневника существа, который называл себя Симоном, однако тут же был снова прерван доктором наук.
— Сергей Сергеевич, — я думаю, вам стоит почитать его последние записи.
— Думаете?
