«Дневник детской памяти» – сборник писем и воспоминаний наших современников, которые в годы Великой Отечественной войны были детьми. Среди тех, кто поделился своими переживаниями и горестями военных лет, – Евгений Леонов, Эдита Пьеха, Валерий Золотухин, Валентина Леонтьева и многие другие.
© ООО «Издательство АСТ», 2014
Это только на первый взгляд кажется, что в книге сорок историй. На самом деле история одна и герой один – ребенок на войне. И не так важно, как далеко он от линии фронта, он все равно – на войне. Потому что война – это катастрофа одна на всех, и жизнь по законам военного времени, одна на всех!
Поколение детей войны – «уходящая натура», ее последние свидетели. Тем ценнее для потомков эти страницы памяти, страницы непрерывности жизни. И, по сути, память детей – главный герой этого Дневника! Мы всегда между прошлым и будущим. Родителей сегодняшних старшеклассников воспитывали дети войны, а сами родители стали свидетелями смены эпохи… История всегда близко, всегда рядом. Мы сами ее участники. Знать прошлое и наше право, и наша гражданская обязанность.
Эти сорок голосов, бережно собранных журналистом Ларисой Машир, только капля в море детских бед и слез. Кто-то должен время от времени говорить миру, как чудовищна война, которая сводит ценность жизни к нулю. Сорок мальчиков и девочек, переживших войну, берут слово. Сорок наших современников, соавторов коллективного документа «Это и моя война», реализовали свое право на память. Видимо, пришло их время!
Слышащий да услышит!
Один из них, переживший оккупацию, сказал страшную вещь:
«Если вы, взрослые, решите начать войну, поубивайте сначала всех детей… потому что после нее невозможно остаться нормальным человеком».
Эти слова драматурга Александра Гельмана приводит Лариса Машир, журналист, собиравший не один год «Дневник детской памяти. Это и моя война».
Доля детей войны действительно страшная. Даже на фоне правды о войне, которую успели завещать взрослые. Эта их писанная кровью правда унаследована. И еще есть какая-то своя правда, которая улавливается именно из детских уст – из воспоминаний детей войны – тех, что уцелели в страшные военные годы.
И постарев, они пытаются понять, почему все это случилось с людьми, и как выдержать мысль о том, что это с людьми случилось.
Мое поколение наконец-то решилось на мемуары. До него высказывались фронтовики, и боязно было опережать их в воспоминаниях. Теперь фронтовики уходят, их почти не осталось. Уходят уже и мои сверстники, им под 80. И вот собраны воспоминания их детских лет, совпавших с военным временем.
Тексты бесхитростные и страшные. Сорок исповедей. Авторы – ученые и художники, журналисты и кинорежиссеры, медики и педагоги… Водитель трамвая, штукатур, летчик, библиотекарь…
Да как же они сумели доучиться и получить законченное образование, если в военные, да и первые послевоенные годы со школьной скамьи целые выпуски мобилизовывались на военное производство и восстановительные работы?
Доучились все-таки! Уже после Победы! Хотя и сохранили горькое ощущение непоправимости того, что сделала с ними война.
«Ну, какие мы участники Победы! – исповедуется одна из них. – Мы были просто заложники войны!» Но все-таки поздравляет всех! Потому что участники! Участники Победы! Хотя поначалу и неприметные по малолетству.
Среди них особенно заметны фигуры артистов, заслуживших всенародную известность: Элина Быстрицкая, Эдита Пьеха, Валентина Леонтьева, Евгений Леонов, Валерий Золотухин… Меньше, вернее, почти нет – поэтов и писателей. Может, оттого, что литераторы успели высказаться раньше и полнее тех, кто выкарабкивался к высшему образованию через фабрично-заводские училища и колхозные звенья. О войне с пронзительной силой написали поэты поколения «шестидесятников»: Соколов, Рождественский, Евтушенко… Прозаики Владимов, Аксенов…
Но тут-то и сказывается авторский замысел Ларисы Машир: сквозь позднейший литературный блеск разглядеть первоначальный опыт – ранящий именно в первоначальной непосредственности. Трагедию Бабьего Яра Анатолий Кузнецов описал уже в зрелости, – после чего благоразумно удалился в эмиграцию, – а здесь воспроизводится первоначальная запись Анатолия – 12-летнего киевлянина, увидевшего, как гонят евреев в овраг, услышавшего их крик: «Это смерть!»
«В телеге – немецкий солдат с кнутом. Другой солдат, с ружьем подмышкой, ведет из ворот бледного мальчишку…»
Того мальчишку уже не вернуть. Завален миллионами тел: жертв, палачей, солдат, партизан, карателей…
А за линией фронта в тылу: «Вши глодали голодных. Тлел туберкулез. Но беганье босиком по талому снегу вплоть до нового снега закаляло тогдашних детей – или убивало». Это уже другой ребенок войны – драматург Людмила Петрушевская.
И совсем дальний тыл. Якутский художник Афанасий Мунхалов: «Здесь как в блокадном Ленинграде – люди не могли хоронить людей…»
Социальный, географический, национальный диапазон книги обширен и многообразен. Россия от западных рубежей до Сибирских окраин. Оккупированные районы страны. Оккупированные районы Польши, Чехии… Евреи, украинцы, русские. Испанцы, спасенные от гражданской войны в Пиренеях и угодившие в нашу Отечественную. Немцы…
