Сменился на пару часов. Поел. Гречка вкусная. Даже слишком.
Зуб ноет, и в ушах свистит. В остальном — норма. Попробую отключиться на пару часов.
Рутул ушёл на войну, поспорив с приятелем. Поспорили на барашка. Хватит смелости — барашек Рутула, не хватит — приятеля. Домашним сообщил только после того, как подписал контракт.
— Дяха, вы где работали до войны?
— Нигде…
— Пенсионер?
— Нет.
— Я работал лифтёром. Строят новый дом, мы берём подряд и ставим там лифты. В одиннадцать дня приходили, два часа работали, потом два часа обедали и снова два часа работали. Я вам оставлю телефон. Устрою вас на работу лифтёром. Ничего сложного. Нужно только гайки крутить.
Наши птички отвоёвывают воздушное пространство над Сердцем Дракона.
Практика показала, что если на один выстрел отвечать десятью, то количество обстрелов наших позиций снижается.
Рутул с утра принёс горячий суп с мясом. Повеяло теплом. Удивительное существо человек. В часы смертельной опасности способен наполнить пространство домашним уютом.
Сразу провалился в бездну воспоминаний. Больше всего думал о детях. Непутёвый попался им отец. Вечно страждущий, ищущий, бегущий, пропадающий.
Хочется сказать, несмотря на все выкрутасы, я очень сильно люблю своих детей. Думаю только о них. Без них моя жизнь, со всеми её победами, не имела бы никакого смысла.
Даст Бог вернуться, накажу старшему, чтобы внуков мне делал побыстрее. Внутренне готов к смирению, тишине и проявлению заботы. Буду кормить их, попки мыть и всячески развлекать.
О том, что затишье, писать не буду, потому что, как только о нём пишу, тут же начинается буря. Бурю я люблю. Но здесь я не один, а, кроме меня, её больше никто не любит.
На первом круге, помню, была передислокация с одного направления на другое. Привезли нас, разместились в блиндаже. Я зашёл и сказал: «Слишком хорошо, чтобы мы долго пробыли здесь…» На следующий день нас перекинули на другую позицию.
Ночь переспали в новом блиндаже, я встал, потянулся и сказал: «Слишком хорошо, чтобы мы долго пробыли здесь…» Не прошло и трёх дней, как снова перекинули на другую позицию.
Зашли в третий блиндаж, я осмотрелся, набрал в рот воздуха, чтобы в очередной раз произнести заветную фразу, но парни остановили: чуть ли не хором заорали: «Молчи, Огогош, молчи!» Я смолчал. Больше нас никуда не перекидывали.
Переброски — хлопотное занятие. На первом круге не было ничего более мучительно идиотского, чем бесконечные переезды с одной позиции на другую.
В Сердце Дракона зашёл Рамзан. Медик. Называет себя боевым (или военным) санитаром. Потому что постоянно гоняет на передок. Вытаскивает трёхсотых. Оказывает помощь лёгким. Говорит, устал на базе. Там одни нытики. Приходят в таверну и ноют, что мало мяса.
В этом месте я покраснел. Узнал себя. Только я никогда не ныл. Вслух. Про себя печалился, да, недоумевал. Вслух никогда не жаловался. Моё покраснение никто не заметил. Были в абсолютной темноте.
Рамзан в прошлом единоборец. Неплохой стрелок. Решил сгонять к нам, проведать. У нас пока, тьфу-тьфу-тьфу, раненых нет. Убитых тоже. Держимся. Наша арта хорошо помогает. Жужжание птичек стало радовать. Наши ведь.
Странный итог контрнаступления немцев. Чем больше они наступают, тем дальше откатываются. Тешу себя надеждой, что к концу моего контракта (Боженька, сохрани мне жизнь!) в Сердце Дракона можно будет заходить прогулочным шагом.
Стрелковый бой. Мелкий. Так, чтобы покошмарить друг друга. Мы из крепости, они по крепости. У немцев ротация. Им надо отчитаться перед своими хозяевами за отстрелянные патроны.
Вышел Рамзан. В топовом шлемаке, в крутой броне, обвешанный магазинами. Автомат с примочками.
«Откуда у вас тут пострелять можно? Да у вас неоткуда здесь стрелять!» — сказал и ушёл.
Сегодня Рутул, Немо и Зелёный геройствовали. Продолжали работу над начатым.
Рыжий с Трёшкой второй день не появляются. Печалька.
Один пленный. Сдался сам. Мальчишка. По виду домашний ребёнок. Правду говорят, когда хохол умнеет, он становится русским. Это был умный хохол.
Мальчишка полз к нам, размахивая белой тряпкой. Немцы заметили его и открыли огонь на поражение. Мы прикрыли ответным. «Быстрее, быстрее, — кричим, — голову ниже пригни!» Мальчишка обделался от страха, но продолжал ползти. Глаза, как у сумасшедшего, большие, неморгающие.
Ротация двух команд прошла без единого выстрела. Парни в Сердце Дракона зашли спокойно. Дембеля вышли. Им через пять дней домой. Новая команда принесла вкусняшек. Мне достался кусочек сникерса. По сладкому соскучился. Долго держал его под языком, смаковал.
Рутул в шесть утра налил тарелку горячего супа. Это блаженство. Кто бы мог подумать, что горячий суп в шесть утра может доставить столько удовольствия человеку не с похмелья, не со страшного бодуна, а вполне себе цельного и здорового, полного веры в победу русского оружия.
