– Я могу прикончить говнюка, – предложил Брюс.
Подумала, что ослышалась, но нет – он сказал это на полном серьезе, хоть и без огонька. Брюсом скорее руководило желание выслужиться, отчего он поддерживал любые начинания обоих Стилски, но прислуживал старшему: собирал палатку, правда, таскать ее не любил, часто кормил его с ложки, помогал облегчаться.
Предложенную услугу проигнорировали. Чак безучастно наблюдал за сыном.
– Один! Прощай!
– Это остатки моего завтрака, – заступилась я, собрав на себе недоумевающие взоры. – Обглодала кости и забыла их, – махнула в сторону, откуда пришли разведчики. Я не могла молчать, не могла поступить иначе. Мы не должны наказывать невиновного, какое бы преступление он ни совершил в прошлом.
Тотчас я оказалась изгоем в глазах общины. Их ядовито-кислотные взгляды прожигали не хуже сточных вод химической фабрики. Даже родные сестры смотрели с каким-то пренебрежением. На мамином лице читалось скорее неодобрение.
Зак спрятал пистолет.
– В следующий раз для искусства выбери что-нибудь менее съедобное! – произнес он с интонацией, в нотках которой звучало: «Я знаю, ты лжешь».
– За такой косяк будешь носить мою палатку целую неделю. – Последовало наказание от главаря.
Загадочный символ, сложенный из змеиных позвонков, на первый взгляд походил на нелепую шалость. Выброшенные кости не могли сложиться в геометрическую фигуру случайным образом. Если это не глупая проделка, то объедки вполне могут служить тайным посланием трупоедам о нашем передвижении. Их собаки с легкостью, присущей улучшенному на генном уровне нюху, обнаружили бы их. Нас выследили бы и атаковали так же неожиданно, как и год назад. И кому понадобилось доносить о нашем передвижении? Стилски примкнули к нам семь лет назад. Они свои до мозга костей. Макс однажды доказал свою преданность. С Брюсом я знакома почти с первых дней катастрофы, как и со Стейси. Она, собственно, и нашла эти необъяснимые метки. Захворавшая Сью не покидала лагерь, а Труди и мама не пойдут на такую подлость. Как я вообще могу подозревать свою семью?! Сама идея омерзительна! Что касается Фроди и Дики, то они новенькие. Она, кстати, все утро где-то пропадала. Фроди не имеет права без разрешения отлучаться из лагеря. Впрочем, этим правилом он частенько пренебрегает, когда, проснувшись засветло, бегает по зову природы. Сомневаюсь, чтобы он подставился, ведь в первую очередь заподозрят его. Нет, все же это была чья-то дурацкая выходка!
Главарь Стилски подозрительно смерил нас взглядом, задержав его на мне.
– Трупоеды уже запаслись туалетной бумагой, но мы-то прошареннее! Отправимся на северо-восток, не жалея портосов, и будем гусячить на опережение, чтобы без палева войти в Атланту, – произнес он на своем армейском жаргоне. Спорить не стали, уповая на опыт бывшего военного.
Брюс не искал поводов, чтобы завести со мной разговор. Он подошел и небрежно высказался о моем проступке. Я с облегчением подумала, что он рассердится и не захочет какое-то время разговаривать, но не тут-то было. Оказывается, мне нужен мужик, чтобы выбить всю дурь из башки. Он дал мне три дня, чтобы я приняла «правильное решение». Фактически это был ультиматум: или я объявляю его своим парнем, или… Он многозначительно не договорил, но подозреваю, что подключит к решению вопроса маму или Чака, а может – их обоих.
Закутавшись в тряпье, двинулись сквозь затертый до дыр наискучнейший ландшафт. На старых картах все еще значились населенные пункты, леса и дороги. В действительности рельеф изменился до неузнаваемости: возвышенности сровнялись, овраги разрослись до каньонов, озера и реки пересохли, но иногда угадываются автострады по бороздам от искусственных насыпей.
Стейси разведывала местность далеко впереди в сопровождении верных псов.
Сью порывалась идти самостоятельно, но ей категорически запретили. Мы с мамой тащили ее на носилках, а каркасные трубки палатки, хоть и были изготовлены из облегченного наноматериала, болтались за спиной в такт шагам, шлепая по ягодицам. Они неудобно сползали, но поправить их я не могла. Фроди, увешанный кастрюлями, канистрами и посудой, так что торчали только ботинки, тихо плелся за нами. Поравнявшись, он шепнул слова благодарности. За Фроди двигался Брюс. За ним числились запасы еды, одежды и горючие материалы, а также орудия труда и инструменты. Макс катил тележку с запасами воды, а маленькая Труди волочила, как на санях, ворох спальных подстилок. Дика, оправдывая кличку Дикобраз, несла за спиной копья, пики и клинки. Она плелась в хвосте, а Зак замыкал группу, прикрывая тылы. Чак, двигаясь налегке, возглавлял процессию.
Это был длинный и тяжелый день.
Путь пролегал через топкую низину. Почва была чуть вязче каши из толченых водорослей. Торчащие из земли извилистые стержни гнутых железнодорожных шпал приняли издалека за стволы деревьев.
Прошли совсем мало. Макс вконец выбился из сил, буксируя телегу. Воды почти не осталось, и мы вполне унесли бы каждый свою порцию, но Чак Стилски настаивал на централизованном хранении, дабы ни у кого не возникало соблазна.
