Её слова прозвучали странно, но в них была какая-то неоспоримая логика. Андрей хотел спросить, что она имеет виду, но почувствовал, что ответ может быть слишком пугающим.
— Мы… знакомы? — повторил он.
Ирина улыбнулась снова, но в её глазах мелькнула тень грусти.
— Мы встречались раньше. Но не здесь. И не в этом времени.
Он нахмурился, не понимая, что она пытается сказать. Однако её слова будто пробудили в нём неясные образы — старинные улицы, звуки шагов на каменной мостовой, запахи старой бумаги и свечей. Это были не воспоминания, а скорее ощущения, как будто он переживал их в другой жизни.
— Вы… тоже видите странные вещи? — осторожно спросил он, чувствуя, что она может понять его.
Ирина кивнула.
— Дождь иногда говорит со мной. А в отражениях я вижу то, что не принадлежит этому миру. Мне кажется, мы связаны. Но я не знаю как.
Её признание заставило Андрея вздрогнуть. Он не был один — кто-то ещё видел то, что он считал плодом своего воображения. Но это не принесло облегчения. Скорее, наоборот — теперь всё казалось ещё более реальным.
Ирина сделала шаг вперёд, её ботинки мягко хлюпнули по мокрому асфальту. Она протянула руку, словно хотела прикоснуться к нему, но остановилась в последний момент.
— Ты должен быть осторожен, Андрей, — сказала она, и её голос стал серьёзным. — Иногда то, что мы видим, не хочет быть найденным.
Её слова звучали как предупреждение, но он не мог отвести взгляд от её лица. В отражении лужи оно снова изменилось — теперь оно принадлежало молодой женщине, но одетой в платье XIX века. Андрей почувствовал, как дрожь пробежала по его телу.
— Ты знаешь, что это значит? — спросил он, отчаянно пытаясь найти ответы.
Ирина покачала головой.
— Пока нет. Но я думаю, что мы узнаем. Скоро.
Она повернулась и пошла прочь, оставив Андрея стоять посреди улицы, окружённого лужами, которые отражали не только небо, но и его собственный страх.
Андрей проснулся от ощущения тревоги, которое уже стало ему привычным. Последние несколько ночей его преследовал один и тот же сон — он находился в библиотеке, окружённой массивными деревянными стеллажами, заполненными книгами с кожаными переплётами. Атмосфера была тяжёлой, пропитанной запахом старой бумаги и воска от свечей. На улице слышались приглушённые голоса, доносившиеся через узкие витражные окна, а воздухе витала напряжённость.
В этом сне он был не собой. Андрей знал, что его звали иначе, но имени он не мог вспомнить. Он был библиотекарем в каком-то средневековом городе, возможно, во Франции. Его задачей было прятать книги, которые считались запрещёнными церковью. Он чувствовал страх, но вместе с ним — странную решимость. Каждая книга, которую он скрывал, казалась важной, как будто она содержала ответы на вопросы, которые он давно искал.
В одной из сцен сна он стоял перед массивной дверью, украшенной резным орнаментом, держа в руках книгу с золотым тиснением. Её страницы светились мягким светом, словно она была живой. В этот момент он слышал шаги, приближающиеся к библиотеке. Он знал, что это инквизиторы. В панике он прятал книгу в тайный отсек под полом, закрывал крышку и молился, чтобы его не нашли.
Каждый раз, когда сон заканчивался, Андрей просыпался с ощущением, что-то упустил. Ему казалось, что он должен был сделать больше, спасти больше книг или избежать ошибки, которая привела к его гибели. Да, он знал, что во сне его поймали. Последние мгновения сна всегда были одними и теми же: он стоял на площади, окружённый толпой, его руки были связаны, а перед ним возвышался эшафот. Его сердце сжималось от ужаса, но он не мог ничего сделать. Топор палача опускался, и он просыпался, тяжело дыша.
В этот день Андрей решил записать всё, что помнил. Он открыл блокнот, но, как только начал писать, буквы снова начали искажаться, превращаясь в странные символы. Это было не первый раз, и теперь он уже не удивлялся. Он смотрел на текст, который сам написал, но не мог его прочитать.
Кирилл, его друг-психиатр, ранее объяснил это как эффект переутомления и стресса. Но Андрей чувствовал, что дело не только в этом. Символы, появлявшиеся на бумаге, были похожи на те, что он видел на страницах книг в своём сне. Это не могло быть совпадением.
Вечером он встретился с Ириной. Она заметила его тревожное состояние и спросила, что происходит. Андрей решил поделиться с ней подробностями сна. Когда он описывал библиотеку и книги, её глаза расширились.
— Ты говоришь о книгах, которые светятся? — спросила она, перебив его. — Я видела их.
Андрей замер.
— Что ты имеешь виду? — осторожно спросил он.
— Во снах. Они тоже мне снятся. Я вижу их на полках, но не могу их открыть. Как будто что-то мешает мне.
Ирина рассказала, что её сны были похожи на его, но вместо роли библиотекаря она была кем-то вроде хранителя. Её задача заключалась в том, чтобы защищать вход в библиотеку от незваных гостей. Она видела тех же инквизиторов, но не могла бороться с ними — её тело было сковано, а их шаги становились гулкими, как эхо.