Кирилл не стал спорить. Он взял свой блокнот и записал несколько заметок, а затем направился к выходу. "Если что-то ещё случится, сразу звони мне. И попробуй отдохнуть."
Когда дверь за Кириллом закрылась, Андрей почувствовал себя ещё более одиноким. Он подошёл к стене, где видел письмена, и долго смотрел на неё. Никаких следов. Но он знал, что видел их.
В ту ночь он снова увидел сон о средневековой Франции. На этот раз он был в библиотеке, окружённый запретными книгами. Он слышал шаги инквизиторов, приближающихся к двери, и знал, что времени мало. В руках у него была книга, покрытая теми же символами, которые он видел на своей стене.
Андрей снова оказался во сне, но этот сон был намного ярче и реальнее, чем предыдущие. Он стоял на деревянном эшафоте в центре средневековой площади. Толпа вокруг него гудела, словно пчелиный рой, выкрикивая что-то на незнакомом языке. Но он понимал их. Каждое слово, полное ненависти презрения, звучало в его голове, как раскат грома. На его шее туго затянули верёвку, а вдалеке блеснуло холодное лезвие топора.
Он знал, что происходит, но не мог понять, почему это происходит с ним. В его руках ничего не было — ни оружия, ни книг, ни доказательств его вины. Но люди в толпе смотрели на него так, будто он совершил величайшее из преступлений. Андрей хотел закричать, что это ошибка, что он не тот, кого они ищут, но его голос утонул в шуме толпы.
Палач, массивный мужчина с закрытым капюшоном, стоял рядом, его руки уверенно держали рукоять топора. Всё происходило медленно, как в замедленной съёмке. Андрей чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, но тело словно окаменело. Он попытался пошевелиться, ноги не слушались.
И вдруг, в этот момент, он заметил её. В толпе стояла девушка, которую он видел во сне раньше. Её лицо было скрыто под капюшоном, но глаза — те самые глаза, которые он узнал бы среди тысячи других. Это была Ирина. Она смотрела прямо на него, и её взгляд был полон боли и страха. Она что-то шептала, но её слова тонули в гуле толпы.
"Почему ты здесь?" — хотел закричать он, но снова не смог издать ни звука.
Палач поднял топор. Лезвие начало своё движение вниз. Андрей почувствовал, как холодный металл коснулся его шеи, и в этот момент всё погрузилось в темноту.
Он проснулся с диким криком. Его тело было покрыто потом, а шея… Он ощутил холодное давление на своей шее, будто невидимое лезвие всё ещё находилось на ней.
Андрей проснулся от странного ощущения — будто кто-то наблюдает за ним. Комната была тёмной, лишь слабый свет фонаря за окном пробивался сквозь плотные шторы. Он огляделся, но ничего необычного не заметил. Успокоившись, он включил настольную лампу и сел за письменный стол, где оставил рукопись своего нового романа.
На столе что-то блеснуло. Андрей наклонился ближе и заметил влажные следы, похожие на отпечатки пальцев. Они выглядели так, будто кто-то только что дотронулся до поверхности. Но в комнате он был один, и он точно не трогал воду.
"А может, конденсат?" — попытался он объяснить себе происходящее. Однако воздух был сухим, и никаких источников влаги поблизости не было. Андрей провёл пальцем по следу — капли бы настоящими, холодными.
Тревога заполнила его сознание. Он вспомнил недавний сон, где стоял на эшафоте, ощущая лезвие у своей шеи. Сон был настолько реалистичным, что пробуждение принесло не облегчение, а ещё больше вопросов.
Он подошёл к окну, чтобы проветрить комнату. Ночной воздух был свежим, но в его дыхании чувствовалась странная тяжесть. Город спал, и лишь редкие машины проезжали по мокрым улицам. Андрей взглянул на своё отражение в стекле. Ему показалось, что глаза в отражении смотрели на него с укором, будто принадлежали кому-то другому.
Вернувшись к столу, он заметил, что влажные следы исчезли, словно их никогда не было. "Я схожу с ума?" — подумал он. Андрей вспомнил слова Кирилла, который настаивал, что всё это — игра разума, вызванная стрессом и переутомлением. Но в глубине души он чувствовал, что дело в чём-то большем.
Не в силах сосредоточиться на работе, Андрей решил сделать чай. Когда он зажёг газ на плите, ему показалось, что пламя ведёт себя странно — оно колебалось и меняло форму, словно пыталось что-то сказать. "Это просто воображение", — успокаивал он себя, но его руки дрожали, когда он наливал кипяток в чашку.
Вернувшись с чаем, он заметил ещё одну странность. На краю стола лежал лист бумаги, на котором он не помнил, чтобы что-то писал. Там были слова, написанные его почерком, но он не мог вспомнить, чтобы записывал их:
"Граница тонка. Смотри в отражения.***
Эти слова заставили его замереть. Они словно резонировали с его недавними переживаниями — отражения, которые смотрели на него иначе, чем он сам. Андрей быстро схватил листок и попытался перечитать текст, но буквы начали исчезать прямо у него на глазах.
Он почувствовал, как его сердце забилось сильнее. Всё происходящее становилось всё более пугающим, и он не мог найти рационального объяснения. Андрей решил позвонить Кириллу.