– Простите, синьор директор, но неужели вы думаете, что такое возможно? Вы же знаете, как я люблю всех разыгрывать, особенно когда под рукой такой помощник-новичок, я то и дело так подшучиваю и болтаю невесть что… То, что рассказал молодой человек, чистая правда, только это, разумеется, всего лишь шутка…
– Хорошо, – сказал директор. – Но долг велит мне немедленно произвести инспекцию кухни. Вы идите со мной… Марш! А вы, Стоппани, подождите меня здесь.
И он ушёл, выпрямившись и чеканя шаг.
Вскоре он вернулся и сказал улыбаясь:
– Ты правильно сделал, что сообщил мне обо всём… Но, к счастью, дело обстоит именно так, как говорит повар… Так что можешь спокойно есть свою порцию похлёбки… Веди себя хорошо. А теперь можешь идти!
И он потрепал меня по щеке.
Успокоенный и довольный я побежал к своим товарищам, которые как раз выходили из класса.
Вскоре мы пошли обедать, и Бароццо, который, как я уже говорил, сидит рядом со мной, пожал мою руку под скатертью и шепнул:
– Молодец Стоппани! Ты кремень… Спасибо!
Когда принесли похлёбку по-домашнему, меня чуть не стошнило. Но я вспомнил, как убедительно говорил повар… И есть страшно хотелось… К тому же, проглотив первую ложку, я вынужден был признать, что похлёбка по-настоящему вкусная, не верилось, что такое изысканное кушанье приготовили таким отвратительным способом.
Мне хотелось рассказать Бароццо, какая сцена разыгралась в кухонном дворике и потом в кабинете директора… Но синьора Джелтруде, которая во время приёма пищи обычно кружит вокруг стола, не спускала с меня глаз: следила, ем ли я похлёбку и не болтаю ли о своих утренних приключения с сотрапезниками.
Даже после обеда, в час отдыха, синьора Джелтруде держала меня под пристальным надзором; что, впрочем, не помешало Пецци, дель Понте и Микелоцци устроить мне радостную встречу и объявить, что хоть я ещё совсем сопляк, но после того, как я выдержал карцер, но не выдал их, они считают меня настоящим другом и могут принять в своё тайное общество под названием «Один за всех, и все за одного».
Пристальный надзор продолжался до самого вечера; но уже за ужином моё примерное поведение, похоже, в конце концов, убедило директрису, что я благополучно забыл об утренней истории.
Так что я смог рассказать всё Бароццо, который отнёсся к этому вполне серьёзно и, подумав немного, сказал:
– Хотел бы я ошибаться… Но, по-моему, допрос повара и его помощника они подстроили специально.
– Как это?!
– Я уверен. Давай попробуем восстановить, как было дело с того момента, как повар заметил, что ты застукал их за приготовлением похлёбки. Он сразу кинулся предупредить директора или директрису. Что им было делать, как выпутываться? Вот они и решили умаслить тебя, усыпить твои подозрения и заставить забыть всю эту историю. И велели повару и его помощнику сказать на допросе, что это был розыгрыш!.. И вот директриса приходит вызволить тебя из темницы, притворяется, что возмущена твоим рассказом, и ведёт тебя к директору, который притворяется, что устраивает страшный разнос повару и его помощнику, которые притворяются, что пошутили… а ты, поверив в этот спектакль, ешь себе да похваливаешь свою честную порцию похлёбки по-домашнему… и… и они так и вышли бы сухими из воды, если бы ты не рассказал обо всём своему другу Бароццо, которого на мякине не проведёшь, и он предаст это дело широкой огласке…
По этому поводу во время перерыва мы созвали заседание и кое-что постановили.
Ой, неужели уже утро? Только что прозвенел будильник, нужно поскорее спрятать подальше мой дорогой дневник!
Заседание тайного общества «Один за всех, и все за одного» прошло гладко. Мы собрались в укромном уголке двора. На наброске, который я сделал вечером перед тем, как заснуть, я запечатлел самый торжественный момент нашего заседания: слева от меня председательствует Тито Бароццо, рядом с ним Марио Микелоцци, справа от меня Карло Пецци, а между ним и Микелоцци – Маурицио дель Понте.
Первым делом мне воздали должное аплодисментами за то, что в тот день, когда члены общества курили в чулане с керосином, я не выдал их и за это отправился в карцер. Потом новые аплодисменты за то, что раскрыл тайну похлёбки… В общем, все мной восхищались и чествовали меня как героя.
Обсудив всё со всех сторон, мы постановили вот что: чтобы проверить, правда ли, что пятничную похлёбку готовят на воде, в которой моют посуду, нужно начиная с завтрашнего дня бросать в свою тарелку после еды что-то такое, что эту воду окрасит…
– Нам нужен анилин! – сказал дель Понте.
– Я достану! – подхватил Карло Пецци – Я видел баночку в кабинете химии.
– Отлично. Тогда завтра приступим к эксперименту.
И мы стали прощаться, пожимая друг другу руки; тот, кто протягивал руку, говорил:
– Все за одного!
А тот, кто пожимал, отвечал:
– Один за всех!
