Еду, готовили что там
И не вступлю с ним в сделки.
Я не готов им помогать:
Отца это заденет,
А если вдруг узнает мать
На дереве тут взденет.
А я ещё вступить хочу
В арийское движение,
где знаний новых получу,
основы и умение.
Меня зачислят в сентябре
А ты со мною вступишь?
Ты ж не останешься в дыре,
Ты тут совсем отупишь.
«Нет»,– я ответил: «Не пойду
И это мое право,
и мысль странную твою
я понимаю здраво».
Ну, значит, действую один,
Возможно, будет лучше,
Ведь там еврей, он нелюдим
Среди народов худшей.
Озвучил и не по себе
От сказанного слова,
Сарказм, пролившийся извне
Без умысла дурного.
А может, чтоб себя позлить
Насколь тупа тут фраза.
С которым невозможно жить,
С мыслями что проказа.
Ну, ладно, тут решать тебе
И все ровно спасибо,
Доверю дело я судьбе,
Вилянию изгиба.
Которыми меня несёт
По жизненным уклонам,
Возможно, скоро изорвёт
Безумством, лжи законам.
Тебе спасибо, я на сбор,
Мне скоро выдвигаться,
Найду костыль на свой упор
И нам пора прощаться.
Когда-нибудь ты подрастешь
И правдой овладеешь,
Ошибки ты свои найдёшь
И пелену развеешь.
И после выданных тирад
Я захромал за двери
Походкой словно я пират,
Сошедший тут на берег.
Нашёл приличную клюку
Надёжного упора,
Припал рукой к ее к суку
И вот конец сей сбора.
Пошёл неспешно я к мосту,
Мыслей гоняя тонну,
Ну, больше грел сейчас одну,
В ушах давая звону.
Что будет встреча у меня,
Друзей увижу лица,
Ох, как же ждал я того дня
И сколько это длится.
Я представлял, как встречу их,
Рисуя разных сценок,
Как обниму ребят родных,
Не устаю в застенок.
Вот показался уже мост
На нем зависла стража,
На службе, сторожат свой пост,
Прохожих будоража.
И я опять попался им
И снова горсть вопросов:
Куда, зачем, с чего один,
Безумие опросов.
Я отвечал, что по делам
Вступаю в "Гитлерюген",
Что ожидают меня там,
Движению я нужен.
И не смотря на хромоту
И повреждений сложность,
Я испытания там пройду,
Найду в себе возможность.
И я сумел чуть плечи сжать
И затаил дыхание,
Наверно, будут угрожать
за частое мелькание.
Но в этот раз все обошлось,
Мне в город путь открыли,
Вопросов, странно не нашлось,
И так вот пропустили.
Как только я прошёл от них
Решил привал устроить,
Как избежать мне тех шумих,
Как внешность перестроить.
Решил испачкать я лицо
И изменить походку,
Чтоб не узнали ни за что
Измазал чуть бородку.
Пошёл окраиной к друзьям
В надежде снова встретить,
Вот это праздник будет прям,
Эх, стоило б отметить.
И вышел к улице большой
Сегодня многолюдно:
Кто на работу, кто домой,
А я смотрюсь тут чудно.
Иду и с каждым шагом слаб
От страха и волнения,
От тех, кто дарит мне свой взгляд
Надменности призренья.
Им неприятен образ мой,
Что грязный и убогий,
Худой, измученный, хромой,
Предстал для демагогий.
Нет, нет, они не говорят,
А только презирают,
Я провалиться был бы рад,
От взглядов что взирают.
И тут я понял, чем задел
Мой образ тех прохожих,
Я оказался не у дел,
На цыгана похожим.
Ещё старушка мне тогда
Учению учила:
Врагов для нации лишь два,
Гонения им сулила.
Тут для евреев и цыган
Одна готова участь,
Один конец народам дан,
Их испытать живучесть.
Ты знай, сынок, что этот люд
Сегодня не в почете,
Идиотизмом пахнет тут,
Другого не сочтете.
И я, упомнив тот рассказ,
Пришёл в недоумение,
Себя я думал, что уж спас,
А нету тут спасения.
Со стороны я оценил -
Идёт цыган, хромает,
Еще бы денежку спросил,
Как это каждый знает.
Мне нужно срочно изменить
Ту внешность что исправил,
Чтоб не смогли меня пленить
С каноном новых правил.
И я свернул в глухой тупик,
Увидел там я лужу
И начал обтирать свой лик,
Вернув себя наружу.
Умылся, посидел, прождал,
Когда просохну весь я
И к дому дальше похромал,
Чуть голову повеся.
Теперь совсем другой расклад:
Хромой идёт с улыбкой
И он безумно тому рад,
Так справившись ошибкой.
Теперь и взглядов не видать,
Лишь осторожность в людях,
Старавшихся не задевать
Хромавшего в причудах.
Наверно, думали – больной
Юнец, душой и телом,
Хромая чуть одной ногой,
Справляясь неумело.
А образ может поменять
Людское безразличие,
И сразу я не смог понять
Прообразов отличия.
Уже замечен дом в дали,
Точнее, что осталось
По гари видно, что сожгли,
А что с друзьями сталось?
Я подошёл, а дом разбит,
Сгорел в огне пожара,
Лишь видно надпись на иврит,
Что стену украшала.
В ней говорилась про покой,
что встретили тут в муках,
Про месть за казни над семьёй,
Про скорбь, печаль в разлуках.
А ниже подпись говорит:
«Наказан будет каждый,
Кто для еврея смерть сулит
Врагом себя назвавший».
Я право ожидал всего:
Дом пуст, разграблен, брошен,
Не представлял лишь одного -
Что он пожаром скошен.
Который разорвал внутри
Мой ум и мою душу,
Сломав надежды алтари,
Зло выпустив наружу.
Я не сдержался, заорал,
Орал, сколь было силы,
Я легких полные набрал,
Чтоб выдать все посылы.
Да, не представить вам того,
Что выдал я в порывах,
Как горло рвал, к чертям его,
К чертям глупцов, тех лживых.
Пошли все в ад, вам там гореть,
Вы слышите, подонки,
Вас нужно вешать, не жалеть
В лесу на каждой ёлке.
Вам нужно выколоть глаза,
За смерти вы в ответе,
Как будто вам это игра
Лишать тут жизни в свете.
Я плакал больше ото зла,
А не от скорби к близким,
От крика выпучил глаза
и голос стал мой низким.
Кричал, пока я мог стоять
И в теле были силы,
В прихожей, где любил играть,
Теперь же тут могилы.
