«Зачем нам покидать свой дом
И уезжать далеко,
За мерзость в парке за окном,
Ведь мысль их убога,
Нам есть, чего терять теперь
И нас нигде не встретят,
Я не хочу таких потерь
Нам там ничто не светит».
Они бы спорили, кто прав,
Но в двери постучались,
Конфликт дискуссий в миг погас,
Лишь взгляды заиграли.
На улице кто-то бранил,
Ругался, что есть силы,
Кричали, что бы отварил
С агрессией порывы.
И папа нам велел идти
И затвориться в спальне,
Засесть в объятьях темноты
Присутствие нас – в тайне.
Мы сделали, как он сказал,
Засели под кроватью,
А папа к двери зашагал,
За коей крики с бранью.
Он отворил и отошёл,
И в дом толпа влетела,
Сосед за ними в след зашёл
в мундире офицера.
Сосед, который дружен был
И знал меня с пелёнок,
Через дорогу от нас жил
Назвал отца «жиденок».
И маму он толкнул в плечо,
Назвал ее еврейкой,
Что ненавидит горячо
Еврейскую лазейку.
Отец вступился за неё
И кинулся к соседу,
Схватил мундирное тряпьё
И оборвал беседу.
Но тут же получил в ответ
От мужика у входа,
И пол залило крови цвет
Под крик: «Жидов порода».
Они накинулись, как зверь,
Что загоняет жертву
И били страшно, ты поверь,
Не говоря ответу.
Вопросы, что отец кричал:
«За что вы так жестоки?»
К смирению бесов призывал,
Но слышал лишь упреки,
Что мы, евреи, – не народ,
А кучка жалких воров,
Что уничтожат весь наш род,
Лишат земли просторов.
И я не смог это смотреть,
Окрикнул этих мразей,
Ведь не возможно тут терпеть
Садистских безобразий.
Я кинулся на одного,
Что бил отца исправно,
Ударил по носу его
И получил обратно.
Удар коснулся чуть лица,
Я пал и отключился,
Запомнил лишь отца слова,
Как он на них бранился.
Я слышал крики от сестёр
И звонкий голос мамы
И вмиг пропало все, как стёр
Злой режиссёр сей драмы.
Очнулся, дома никого,
Лишь гул в ушах и слабость,
В крови засохшей все лицо
И за родных – страх, жалость.
Во всей квартире кавардак,
Разбитая посуда,
Зачем устроили сей мрак,
Зачем пришли, откуда?
Куда ушла моя семья?
Иль увели насильно?
И в этом есть моя вина,
Ах, на душе противно.
И я от страха зарыдал,
Кричал неугомонно,
Где сестры я не понимал,
Была б судьба к ним склонна.
Истерика пошла на нет
И вмиг собрался с духом,
Найти родных я дал обет,
Вдруг дверь раздалась стуком.
И я помчался открывать
В надежде, что родные
Не мог я их заставить ждать
Ах, счастье, что живые.
Когда открыл, увидел я
Друзей моих, но грустных
У них есть вести о родных,
Что к ночи их отпустят.
У Элен папа вхож в круга
Чиновников из власти,
И о родных он знал тогда
О страшной той напасти.
И я немного отошёл,
Родных решил дождаться,
Ребят на чай я в дом привёл
И попросил остаться.
С Адамом долго я решал,
Куда же мне податься,
А тут- печальный ждал финал
И есть, что опасаться.
Решили, надо в Лондон мчать
И там просить спасенье,
О власти страшной рассказать
И о людском гонении.
Болтали долго, до темна
Но где мои родные?
В окне зловещая луна,
Предчувствия дурные.
Адам пытался прибодрить,
Сказал: «Они найдутся,
И будете, как раньше жить
Ты жди, они вернутся".
Я верил, как без веры быть,
Но страх преобладает,
Не мог я ужаса забыть,
Что мною управляет.
Мы ждали, ждали их приход,
Но час сменился вечным,
Минуты тянутся как год,
А ночь уж бесконечна.
Элен как сонная сидит,
Устала от тревоги,
Адам глазами видно спит,
Мой взгляд застыл в пороге.
И я решился попросить
У Господа спасенья,
Просил за все меня простить,
Избавить от мучения.
Просил вернуть домой родных
Живых и невредимых,
Просил у всех, что знал, Святых
Спасти моих любимых.
И не заметил, как заснул,
Уставший от бессилия,
И сна величия разгул
Я встретил в изобилии.
Там были все, отец и мать,
Сестренки и мой братик,
Мы шли по площади гулять,
Там был какой то праздник.
И люди, подались вперёд,
Счастливые с цветами,
Какой-то голос их зовет
Манящими словами.
А голос чистый, ясный звал
Святой, красивый голос
И так загадочно играл
Гонимый ветром волос.
А мы идём и смотрим в даль,
И голос уже рядом,
Наверно, прямо встретим рай,
Не может быть он адом.
Но тут застыл родной отец
И взял меня за руку,
Сказал, пока не ждёт Творец,
прими эту разлуку.
Но я хотел, туда, где все,
Хотел туда, за мамой,
Да к нашей радостной семье,
Отец же мой упрямый
Схватил и тянет от толпы
Обратно, голос тише
Напротив общей той судьбы
От Света, что был свыше.
И я проснулся ото сна,
Смотрю, а Элен нету,
Лишь солнце светит из окна,
Готовя нас к Рассвету.
Я так весь день сидел и ждал,
Семью, что будет рядом.
Себя надеждой утешал
На позитив зарядом.
Уже темнеет во дворе,
И день идет к финалу.
Как я скучаю по семье,
Надежда мчит к провалу.
Но нет семьи, я обыскал
Весь дом в надежде сложной,
Тогда я к Элен в миг помчал
Дорогой осторожной.
Бежал и пятился назад,
Искал глазами маму
И мысли были невпопад,
Рисующих мне драму.
Добрался, начал колотить
По двери, чтоб открыли,
Просил у них меня впустить,
Чтоб правдой одарили.
Открыл неспешно их отец,
И я к нему подался,
Кричу: «Живые иль конец?»
И взгляд мой заметался,
«Ведь вы сказали, что придут,
Сказали, будут в темень,
Сказали, что не пропадут,
Где правда? Слов сплетений».
Отец ребят впустил меня,
Сказал: «Есть вести злые!»
И он интригую маня
Поведал, где родные.
И начал он рассказ с того,
Что власть сейчас жестока,
Свой план построила давно
Нацистского порока.
Решила вычистить страну,
