Старуха, выплакав удел,
Ушла за двери спальни,
Ее страданиям предел,
Душевных мук терзаний.
Я не остался в стороне,
Душой завёлся тоже,
Подумал о своей семье,
Дай им здоровья, боже.
Как они? Живы? Может, нет?
Покинули ли город?
И где узнать, найти ответ,
Сомненья во мне спорят.
И я решил – все хорошо,
Не стали дожидаться,
Покинули страну давно,
Им удалось прорваться.
А я пока останусь тут,
С старушкой безопасно,
Тем более ей пригожусь,
Одной ей быть ужасно.
Я помогал по дому ей,
Что было в моих силах,
Старушка стала мне родней,
Как образ на светилах.
Ещё недели две лежал,
А после встал с кровати,
Нога прошла, едва хромал,
уж незаметно, кстати.
Я мыл полы, посуду, мёл.
Следил за чистотою,
За домом муравьёв извёл
И стриг траву косою.
Но за забор не выходил
Я от греха подальше,
Там неприятностью грозил
Тот идеал из фальши.
О доме часто думал я,
О маме и о сёстрах,
Наверно, брат подрос слегка,
Теперь, с меня он ростом.
Пройдёт чуть время, и тогда
Наладится порядок,
Вернётся в дом моя семья
И мир, что был так сладок.
Пока же время ужасать.
И по ночам гул, крики,
За окнами твердят спасать
Нацистов святы лики.
Спасать от армии жидов,
Что изъедают земли,
И иудейский стан домов
Поджогами, чтоб внемли.
И вот старушка испекла
Мне торт для угощения,
Сегодня праздник у меня,
Сегодня день рожденья.
Мы пили чай и ели торт,
Общались и грустили,
Для нас двоих это комфорт,
Покой, что мы хранили.
Я раньше по ночам страдал,
Ревел без сожаления,
Надежду в матери искал,
Любовь и умиление.
Сейчас я чувствую, взрослей
Уверенный и твёрдый,
Да и по силам мне теперь,
Я вырос, стал упёртый.
Я обязательно найду
Семью, что разлучили,
Про смерть отца им расскажу,
Моля, чтобы простили.
Они, наверно, по ЖД,
уехали с вокзала,
И оказались в той стране,
Что родным домом стала.
Я знаю точно, вера там,
Им помощь оказала,
Что не досталися врагам,
Семья, что так страдала.
Что сестры думают о нем,
Волнуются и знают,
Что мы спаслись с моим отцом,
Здоровья нам желают.
Я думаю, настанет день
И я поеду в гости,
Перевалюсь за этот крен
Агрессии и злости.
Ну, а пока я буду тут
И пригожусь я бабке,
За мной, надеюсь, не придут,
Работать буду с цапки.
Мы стали близкие друзья,
Моя старушка – чудо,
И не забуду никогда,
Я в памяти, покуда.
И как-то утром, как всегда,
Я вскипятил нам чайник,
Старушка не пришла тогда,
Не встретил в умывальне.
Не встретил в кухне за столом,
В саду, гостиной тоже,
Прошел я в спальню на втором
По лестнице с прихожей.
Я в дверь негромко постучал,
А там за нею тихо,
Ее по имени позвал
И сердце бьется лихо.
Устал я ждать и к ней зашёл,
Она лежит, не дышит,
Я пульс потрогать подошёл,
И чуть шептал, не слышит.
Я понял, больше ее нет,
Как и отца со мною
И лица белый ее цвет
Я приложил губою.
«Ты спи, моя подруга дней,
Иди на встречу с сыном,
Приобними его скорей
И поклонись святыням».
Мне довелось ее хранить,
Я сделал это с честью,
Могилу мне пришлось разрыть
И прикопать под жестью.
За домом, где свел муравьев,
Чуть сбоку от фасада.
Под пенье звонких соловьев
Ее большого сада.
Когда закапывал, я знал,
Ее душа покойна,
И слез пред ней не проливал
И мне теперь спокойно.
Я дал себе недели две,
На сборы и маршруты,
Чтобы отправиться к семьею
Бежать от этой смуты.
Я разыщу тебя, ты знай,
Любимая ты, Мама,
Приеду, ты меня признай
Ох, встреча, будет драма.
Я карту бабкину нашёл,
Построил путь, маршруты,
Места, где б реку перешел,
Вмиг вывел за минуты,
Что пригодятся мне в пути
К семье, родным и близким
До Лондона буду идти
Маршрут будет тернистым.
И вот настал мой вечер икс,
Покинул дом старушки,
Создал себе идею фикс,
Пройти я вброд речушки.
На улице совсем темно,
Бесшумно и уныло,
Народ боится уж давно
Гонений, что накрыло.
Я тенью двигался вдоль стен,
От звуков замирая,
Словно витринный манекен
себя тьмой накрывая
Проворно, знаю, что к реке
За коей будет поле
Спасение на той стороне,
Рубеж к свободе, воля.
Крадусь, и вижу тень солдат,
Что движутся на встречу
И явно встречи я не рад,
И что я им отвечу.
Когда вопросы зададут:
Кто я? И что блуждаю?
Возможно, сразу изорвут,
Евреем коль признают.
Я затаился, сев в кусты,
Решил тут отсидеться
И жду, чтобы они прошли,
Осталось лишь стерпеться.
Они сровнялись, говорят
Про фюрера идеи,
Его идеям я не рад
Величием затеи.
Что истребят они весь свет,
Людей на удобрения,
Что лет так пять, придёт рассвет
Арийского движения.
От слов их стало холодать,
Что за движенье в мире,
Как можно люд уничтожать,
Увидеть их в могиле.
Они исчезли, не видать,
Я двинул к водной глади
Все так же в сумраке шагать,
Оставив город сзади.
Мне освещала путь звезда
И лунное окошко,
Ты жди, любимая семья,
Осталось мне немножко.
Я знаю точно, я дойду
И встретимся мы снова,
Во чтоб не стало – вас найду
И обниму толково.
Я подошёл уже к реке,
Что волнами играла,
И видно лодку в стороне -
Доплыть на ней с причала?
Да лодка старая была,
Худая и вся сгнила,
Она б на дно сейчас пошла,
Осталась в царстве ила.
Решил я по мосту идти,
Но там весьма опасно.
И нет условий обойти,
Пошел, хоть и напрасно.
Я незаметно подступил
К мосту, что был висячий
И аккуратно проскочил
Людей спиной стоящих.
Крадусь по старым балкам я,
А мост, предатель, – стонет,
Чтоб не добрался я тогда,
Внимание приводит.
И вот я посреди моста,
Вибрирует все сильно,
