Вверху загудел автомобиль. Какая-то старая мисс Нелли перегнулась над перилами над самой головой Бэппо и, сверкая на солнце белыми зубами, желтыми локонами и лиловой вуалью, засюсюкала…
Бэппо не понимал по-английски, но отдельные слова он разобрал, молодая мисс Нелли не раз их повторяла, когда он еще котенком зарывал нос в ее шелковые колени:
– Кисочки. Ах ты, боже мой, какая кисочка. Кисочка кушать хочет? Цыпинька. Иди сюда, дурачок…
Бэппо поймал на лету ароматную куриную лапу, хищно вонзил в нее зубы и когти и, грубо повернувшись к англичанке спиной, припал к траве и заурчал. Хвост вправо, хвост влево, хвост вверх, хвост вниз…
– Ослиная челюсть! – свирепо проворчал Бэппо.
Относились ли эти невежливые слова к старой и жесткой куриной лапе или к самой англичанке – неизвестно. Англичанка бы их на свой счет не приняла, а нам и подавно все равно.
Бэппо нехотя объел лоскуток кожи у самых куриных когтей и поднял голову. Автомобиль уехал. Солнце нажарило темя. В стороне под кустом ежевики компания пушистых толстяков вела в тени мирную беседу, зевая, потягиваясь и лениво поглядывая на пролетавших под носом жирных голубей.
Бэппо густо наслюнил лапу, нафабрил жесткие усы и, смахнув с подбородка крошки, направился к беседовавшим.
– А, синьор Бэппо… – вежливо кивнула ему головой полосатая, черная с белым, кошечка. – Вы еще хандрите?
– Хандрю.
– И все худеете?
– Худею. И, извините, – горжусь этим. А вы вот умрете от ожирения сердца…
Бэппо дерзко уставился на кошечку, но она, точно его и не было на форуме, посмотрела вверх на соседнюю крышу, потом на облако, потом на колонну Траяна и, ни к кому не обращаясь, задумчиво сказала:
– Собственно, невеж, нахалов и вообще всяких подозрительных котов, не принадлежащих к приличному обществу, надо было бы бросать в какое-нибудь другое место… ну хоть в воду… Как это люди не разбираются в таких простых вещах.
– А вы заметили, – нарушая тягостную паузу, сказал белый, пушистый, словно пушок для пудры, кот… – Вы заметили, у нас завелись здесь полевые мыши.
– Полевые? – переспросила желто-бурая молодая кошка, приоткрыв левый глаз. – Как же, знаю…
– Коричневые шубки, брюшко посветлее… Уморительные. Когда я жила на вилле Торлония, – с гордостью протянула она, – там у нас их было невыносимо много… Садовник наш все, бывало, бранился: они ему какие-то гадости натворили в оранжерее. И все на меня ворчал… Не буду же я каких-то полевых мышей ловить. Фи. Я, которую кормили каждый день сливками и голубиными крылышками…
– Что же вы там не остались, на вашей вилле? – ехидно спросил Бэппо.
Желто-бурая кошка проделала тот же маневр, что и полосатая: посмотрела на крышу, на облако, на колонну и сказала в пространство:
– У нас там был кот… Держали его из милости при кухне. Ни в парк, ни в комнаты его не пускали… В комнатах жила я, попугай Зако и одна девочка, моя подруга. Так вот однажды, когда этот кухонный обормот пробрался в комнаты и стал вмешиваться в наши разговоры, стал точить о кушетку свои грязные когти, тыкать морду в чужое пирожное, – мы возмутились и подняли крик… Прибежал бульдог (у нас был бульдог) и дал коту урок вежливости. Бульдоги это умеют… – протянула мечтательно кошка.
Соседи ее вздрогнули.
– Я тоже умею, – хрипло мяукнул Бэппо и поднял штопором хвост. – Ого! И если бы ты не была дамой, дрянной кошкой из породы комнатных болонок, – я бы из тебя всех твоих блох вытряхнул… Несчастная!
– Председатель… Синьор Бэппо опять пристает! Мяу!.. – заорала обиженная кошка. – Уберите его куда-нибудь.
Бэппо не стал дожидаться и, скользнув в траву, как змея, исчез за обломками колонны.
Фу, какой долгий день! Он злобно прыгнул на ящерицу, гревшуюся на камне, промахнулся и медленно направился к куче мусора, у которой валялся старый, обрюзгший кот Неро, единственный кот, с которым стоило здесь разговаривать.
– Ну что, старик, как поживаете? – спросил Бэппо, вежливо ткнувшись носом в облезлое ухо старого кота.
– Грею пузо, – лениво ответил кот. – Как тут поживать? Набил живот, как барабан, лапы вытянул и грейся. А ты все злишься?
Бэппо сердито фыркнул.
– Чем тебе тут плохо? – мурлыкнул Неро. – Мало тебя в городе за усы дергали, ногами пинали, голодом морили… Это ты другим рассказывай про разных мисс Нелли, которые тебя куриной печенкой кормили… Знаю я эти печенки.
– Кормила… – угрюмо вздохнул Бэппо, посматривая на высокие гладкие стены форума.
Старый кот насмешливо повел усами.
– А вы где жили раньше? – спросил Бэппо.
– В Кампанье. Не слыхал? Ну какой ты римский кот после этого… Кампанья – это там, – кот махнул лапой, – за городом, куда новые дома еще не успели добраться. Камыши, ящерицы, речонка поет, цикады трещат, жаворонки над полями заливаются…
– Вкусные? – спросил задумчиво Бэппо.
– Ничего… Под смоковницей на земле одного притиснул. Жирненький был… Да. А вдали такие высокие штуки – утром синие, днем голубые, а к вечеру – оранжевые… Горы называются.
– Вкусные? – снова спросил Бэппо.
