Там, где отвесная стена закругляется, вдали от большой колонны, подымавшейся на другом конце форума, – Бэппо остановился. Опять эта художница здесь со своей мебелью.
На складном стулике перед растопыренным трехногим мольбертом сидела скромно одетая старушка и рисовала кошек. Бэппо уже давно занимало, как она это делает… Помажет, помажет, откинется назад и смотрит. Потом выдавит из трубочек на дощечку пестрых червячков, опять шлепнет раз-другой по холсту. Смотришь: кошка, как живая. Даже страшно.
Бэппо не раз уже ходил вокруг нее, терся у ее ног, – никакой ему подачки от нее не надо было. Просто так, – нравилась она ему очень, и работа любопытная. Не то что заплатки на сапоги ставить или за котами бумажки убирать.
Старушка хотела было нарисовать и Бэппо. Правда, красоты в нем большой не было: худой, угрюмый… Но он ее заинтересовал, – выражение она какое-то в нем находила. Бэппо не дался. Сиди целый час как приклеенный, – очень надо… Он и двух минут не мог усидеть спокойно в этом каменном кошатнике.
Думал было Бэппо не раз как-нибудь пробраться за ней вверх на улицу. Но старушка так быстро и незаметно исчезала за какой-то дверцей в стене, что об этом и думать не стоило.
Рисует. Зачем ей столько кошачьих портретов? Бэппо не знал, что все свои картинки она отдает в мебельные лавки, а там их выставляют в окнах. Забежит какой-нибудь покупатель купить себе дюжину стульев для столовой, да заодно и кошачье семейство в раме купит, пусть в столовой под часами висит. Бэппо этого не знал.
Не знал он и того, что старушка этими картинками только и жила; макароны, перчатки вязаные, комнатку под крышей за углом, даже селедочные головки для самих кошек – все это кошки ей и добывали. Да и легко ей было с кошками: не капризничают, сидят смирно, – после обеда их с места не сдвинешь. А если портрет чуть-чуть не удается, им все равно. Много они в этом понимают!..
Бэппо потянул носом крепкий скипидарный дух, потерся о ножку мольберта и ушел маршировать в кусты. Нечего, нечего пустяками заниматься… Надо обдумать, надо все обдумать.
Медленно, словно улитка по заросшей дорожке, тянулось время до заката. Но еще задолго до заката весь форум облетела печальная новость: Бэппо околел.
Кошачьей колонии даже неловко стало. Пусть грубиян, пусть невежа, что ж, характеры разные бывают. Но ведь, бедняга, тосковал. Другие вот как здесь поправляются, шуба – атласом, а этот еле к обеду носом прикасался. Худел, худел – вот и дождался.
Сам председатель пожалел Бэппо.
– Первый случай у нас на форуме. Не старый, крепкий, а вот подите ж… Достойный был кот, не мог покориться. А от вас никакого сочувствия. Эх вы…
Сказал и пошел доедать оставшуюся после Бэппо баранью кишку.
Бэппо лежал у большой колонны. Мухи садились на усы, муравьи ползали по ушам, а он, вытянувшись палкой и раскинув худые ноги, хоть бы что. Словно не кот, а выброшенная из окна черствая булка.
Коты и кошки разбрелись кто куда. Что смотреть? Придет сторож и унесет. Куда унесет? Мяу. Разве можно об этом спрашивать?
Старичок скоро вернулся. Помахал приветливо ручкой художнице и стал тыкать острым концом палки в бумажки: наберет стопку и в мешок. Ноги, правда, спотыкались, видно, в городе опять в плетеную бутылку подлил, а она вот почти пустая.
Тыкал палкой да тыкал и добрался до Бэппо.
– Ага? Готов, друг? Так и знал: очень уж нервный кот был. Ну ладно, полезай, милый, в мешок. Вот так. И лапы. И хвост. Ишь худой, а какой тяжелый. Полежи вот тут на траве, а мы сейчас управимся.
И пошел подбирать последние бумажки.
Когда старик подымался, закрыв за собой дверцы, по узким ступенькам на улицу и споткнулся на выщербленном пороге – ему показалось, что в мешке за спиной что-то дрогнуло. Конечно, показалось. Иначе и быть не могло.
Кошачий сторож постоял на панели, переложил мешок и пошел в знакомую тратторию поглотать макарон с мясным соусом и помидоровой подливкой.
Мешок положил у ног под столом. Закурил длинную, как дождевой червяк, сигарку. Если бы кошачий хвост помочить в скипидаре и потом поджечь, и то такого смраду бы не было… Но старик находил, что ароматнее его сигары и на свете нет.
И вот стряхнул он пепел с коленей, уронил сигару на пол и, нагнувшись за ней, так и ахнул: из мешка вылезает дохлый Бэппо… Какое там дохлый, – живой!! Глаза, как у тигра, лапу за лапой осторожно вытягивает и шаг за шагом крадется к дверям.
Старик протер глаза… Что за история? Это, верно, ему утром такое крепкое вино подсунули. Где ж это видано, чтобы околевший кот, которого он, словно старую негодную щетку, только что приволок в мешке, – проделывал такие фокусы!
Он покосился на пол. Ну, конечно, никакого кота там нет. Тьфу, даже в жар бросило… Вон он там в мешке лежит. Сторож нагнулся и, ухмыляясь, потрогал мешок, да так и взвился. Пусто.
Слуга с макаронами протянул было руку к столу и остановился. Что это со стариком сегодня? Заболел, что ли? А старик на улицу, без шапки. Посмотрел направо, налево, хлопнул себя ладонью по колену и засвистал…
