По тому виду, с каким капитан объявил об этом странном занятии, я заключила, что это был вероятно его конек… Мне захотелось, ради шутки, польстить ему…
— И вы правы, г-н капитан…
— Конечно… — ответил он не без гордости… — И я не только ем растения, но также и животных… Животных, которых никто не ест… Которых даже не знают… Я ем все…
Мы продолжали нашу прогулку по узеньким аллеям, среди цветущих клумб, где качались голубые, желтые, красные чашечки… И при виде цветов, мне казалось, что живот капитана подпрыгивает от радости… Он облизывал потрескавшиеся губы мокрым языком…
И продолжал:
— Я вам сознаюсь… Нет такого насекомого, птицы, червяка, которых бы я не пробовал есть. Мне случалось есть хорьков и змей, крыс, кузнечиков, лягушек… Я ел все… И это здесь всем известно… Когда находят животное, живое или мертвое, то говорят: «нужно показать капитану Можеру», приносят мне… и я его съедаю… В особенности зимою, в холода, попадается много неизвестных птиц… которые прилетают из Америки… или может еще откуда… Мне их приносят и я их ем… Держу пари, что на всем свете не найдется человека, который бы на своем веку съел столько вещей, как я… Я ем все…
Окончив прогулку, мы вернулись к акациям. Я уже собиралась прощаться, когда капитан воскликнул:
— Ах!.. Я вам покажу что-то очень интересное, чего вы наверное никогда-не видали.
И закричал зычным голосом:
— Клебер!.. Клебер!..
Между этими восклицаниями он вставил:
— Клебер, это мой хорек, феномен…
И снова позвал:
— Клебер!.. Клебер!..
Тогда на ветке над нами, среди зеленых и золотящихся листьев, показалась розовая мордочка и два маленьких, черненьких глазка, очень живых и подвижных…
— Ах!.. Я так и знал, что он здесь… Ну-ка сюда, Клебер!.. Пст!..
Зверек полез по ветке, спрыгнул на ствол и осторожно слез, цепляясь когтями за кору. Его тело, покрытое белой шерстью с рыжими пятнами, грациозно извивалось, точно тело змеи…
Сойдя на землю, он двумя прыжками очутился на коленях капитана, который радостно принялся его ласкать…
— Ах!.. Милый Клебер!.. Ах!.. Прелестный мой маленький Клебер!..
И обращаясь ко мне;
— Вы когда-нибудь видели такого ручного хорька?.. Ходит за мной по саду, повсюду, точно собачонка… Стоит мне только позвать… и он уже здесь, тотчас вертит хвостом, подымает мордочку… Он ест с нами, спит с нами… Даю вам слово, что люблю этого маленького зверька, как человека… Слушайте, мадемуазель Селестина, я бы за него не взял трехсот франков… Я бы не отдал его за тысячу франков… За две тысячи… Пст — Клебер…
Зверек поднял голову и посмотрел на хозяина: потом вскарабкался на него, влез на плечи, и после тысячи игривостей и ласк, обернулся вокруг шеи капитана, точно фуляр… Роза молчала… Она казалась раздраженной.
Вдруг адская мысль сверкнула у меня в мозгу:
— Держу пари, — воскликнула я, — держу пари, что вы не съедите вашего хорька…
Капитан посмотрел на меня с глубоким изумлением, затем с бесконечной грустью… Глаза его сделались совершенно круглыми, губы дрожали.
— Клебер, — пробормотал он… — Съесть Клебера?
По видимому перед ним, который ел все, еще никогда не поднимался этот вопрос… Перед ним словно открывался новый мир, который тоже можно было съесть.
— Держу пари, — беспощадно повторила я, — что вы не съедите вашего хорька?..
Капитан поднялся со своей скамьи растерянный, взволнованный, потрясенный… В нем было заметно страшное возбуждение…
— Повторите-ка еще!.. — пролепетал он.
И я повторила третий раз, настойчиво отделяя каждое слово:
— Держу пари, что вы не съедите вашего хорька!..
— Я не съем моего хорька?.. Вы говорите, что я не съем его?.. Да, вы это говорите?.. Ну хорошо, вы увидите… Говорю вам, я ем все…
Он схватил хорька. Одним резким ударом, как ломают хлеб, он переломил несчастному зверьку ребра, и бросив его, умершего без одной судороги, без одного движения, на дорожку, закричал Розе:
— Ты мне приготовишь из него вечером фрикасе!..
И жестикулируя, точно помешанный, скрылся в дом… Несколько минут я ощущала невероятное отвращение. Ошеломленная своим гнусным поступком, я поднялась, чтобы уйти, вся бледная… Роза проводила меня… Она смеялась:
— Я не сержусь на то, что случилось, — сообщила она мне… — Он слишком любил своего хорька… а я не хочу, чтобы он кого-нибудь любил… Я и то нахожу, что он слишком любит свои цветы…
И прибавила после паузы:
— К слову сказать, он вам этого никогда не простит. Это человек, которого не следует раздражать… Еще бы… бывший военный!..
Через несколько шагов:
— Послушайте, милочка… на ваш счет уже начинают чесать языки. Говорят, что вас недавно видели в саду с г-м Ланлэром, это очень неосторожно, поверьте мне. Он вас наградит, если уже не… Во всяком случае обратите внимание… Помните, что с этим человеком… с одного раза… хлоп!.. ребеночек…
И запирая за мной калитку:
— Итак… до свидания! Нужно идти готовить фрикасе…
Весь остальной день мне чудился труп злосчастного хорька на дорожке сада…
Вечером, за обедом, когда подали десерт, барыня сказала мне очень сурово:
— Если вы любите сливы, вы должны у меня просить… Я могу вам дать сама… но я запрещаю брать тайком…
Я отвечала:
