— С этого момента мы джедаи, и только так ты будешь называть нас. Тебя будут звать Подушка, — сказал мастер джедай. Однажды я узнал из книги, что джедаи — что-то вроде «хороших парней», которые сражаются с силами зла. Поэтому я должен был быть «силой зла», а охранники представляли «хороших парней».
— Мастер Йода, так ты будешь называть меня, — сказал другой охранник.
Втайне от него я называл его Следователь-младший, потому что он ставил себя немного выше других охранников и немного ниже следователей. Он разработал собственные правила обращения со мной, в том числе систему наказаний и поощрений. Ему было чуть больше 40 лет, он был женат и с двумя детьми, он невысокий, но спортивного телосложения. Какое-то время он проработал на Ближнем Востоке, в Ливане, а потом начал выполнять «специальные поручения» для ВМС США.
— Я работал, чтобы ломать террористов вроде тебя, — рассказал он мне.
— Ваша работа выполнена. Я сломлен, — ответил я.
— Ничего не проси у меня. Если тебе что-то нужно, проси это у своего следователя.
— Я все понял, — сказал я.
Звучит странно и противоречиво, но хоть Йода и был суровым парнем, он был гуманным. Его лай был хуже, чем его укус. Йода понимал то, чего не понимают многие охранники: если вы говорите и рассказываете своим следователям то, что они хотят услышать, вам нужно дать отдохнуть. Многие другие кретины продолжали удваивать давление, оказываемое на меня, просто так.
Мастер Йода был главным среди всех охранников.
— Моя задача — дать тебе увидеть свет, — сказал мне Йода, наблюдая, как я ем.
Охранникам запрещалось говорить со мной или друг с другом, и я не должен был разговаривать с ними. Но Йода не любил работать по правилам. Он размышлял больше, чем кто-либо еще из охранников, и его целью было привести свою страну к победе, неважно какими способами.
— Да, сэр, — ответил я, даже не понимая, что он имеет в виду.
Я подумал о буквальном смысла света, который я не видел уже очень давно, и думал, что он позволит мне увидеть дневной свет, если я буду сотрудничать. Но Йода говорил о фигуральном значении. Йода всегда кричал и пугал меня, но никогда не бил. Он незаконно допрашивал меня несколько раз, поэтому я называл его у себя в голове Следователь-младший.
Мастер Йода хотел, чтобы я подтвердил огромное количестве безумных теорий, о которых он услышал от следователей. Более того, он хотел больше узнать о терроризме и экстремизме. Я думаю, что он сам мечтал стать следователем. Какая же адская мечта!
Йода, по его собственному признанию, республиканец, он ненавидит демократов, особенно Билла Клинтона. Он считает, что США не должны вмешиваться в дела других стран, вместо этого им следует сфокусироваться на внутренних проблемах. Но если какая-то страна или группа стран нападает на США, враги должны быть жестоко и немедленно уничтожены.
— Довольно справедливо, — сказал я.
Я просто хотел, чтобы он замолчал. Он из тех людей, которых невозможно остановить, если они завелись. Боже, у меня от него уши заболели! Когда Йода впервые заговорил со мной, я отказался отвечать, потому что все, что мне можно было говорить, было: «Да, сэр», «Нет, сэр», «Нужен врач», «Нужны следователи». Но он хотел пообщаться со мной.
— Ты мой враг, — сказал Йода.
— Да, сэр.
— Поэтому будем говорить как враг с врагом, — сказал он. Он открыл мою камеру и предложил присесть. Большую часть времени говорил Йода.
Он рассказывал о величии и могуществе Соединенных Штатов. «США то, США это, мы, американцы, такие и такие…» Я просто смотрел на него и слегка кивал. Регулярно я подтверждал, что внимательно слушаю его, говоря: «Да, сэр… Правда?.. О, а я не знал… Вы правы… Я знаю…» Во время наших бесед он незаметно пытался заставить меня признаться в преступлениях, которые я не совершал.
— Какую роль ты исполнял в теракте 11 сентября?
— Я не принимал участие в теракте 11 сентября.
— Ложь! — закричал он, как безумец.
Я понял, нет никакой пользы в том, чтобы доказывать свою невиновность, по крайней мере сейчас. Поэтому я сказал:
— Я занимался радио- и телекоммуникационным оборудованием в «Аль-Каиде».
Казалось, что ложь делала его счастливее.
— Какое у тебя было звание? — продолжил копать он.
— Я был лейтенантом.
— Я знаю, что ты был в США, — обманул он.
Об этом я точно не мог врать. Я мог туманно говорить, что сделал много всего в Афганистане, потому что американцы не могут подтвердить или опровергнуть это. Но американцы могут легко проверить, был ли я в их собственной стране.
— На самом деле я не был в США, — ответил я, хотя и был готов поменять свой ответ, если у меня не останется выбора.
— Ты был в Детройте, — язвительно ухмыльнулся он.
Я улыбнулся в ответ:
— Я не был там.
Хотя Йода и не поверил мне, он не стал настаивать на своем. Его интересовал длительный разговор со мной. В обмен на мои признания он начал давать больше еды и перестал кричать на меня. Тем временем, чтобы поддержать страх, остальные охранники кричали на меня и били в металлическую дверь моей камеры. Каждый раз, когда они делали это, мое сердце колотилось, хотя чем чаще они это делали, тем меньше я боялся.
