— Однажды я прочитала Алексу стихи о человеке, в душе которого спал злобный дракон. Когда-то в детстве я выучила их, потому что они понравились мне. Поэт, написавший их, предостерегал нас о том, что дракон, как и тьма, может проснуться, вырваться на свободу и уничтожить человеческую душу. Несмотря на спящего дракона, человек верил в то, что способен превратиться в него. Он боролся со злом в надежде победить часть самого себя — спящую, но очень реальную. Он боролся со злом, но именно борьба пробудила дракона, и в конце поэмы человек превратился в того, кого больше всего ненавидел. Я сказала Алексу, что во мне дремлет точно такой же дракон и борьба с ним забирает слишком много сил. Я сказала, что не знаю, когда и почему он проснется, но его пробуждение неминуемо независимо от моего сопротивления. Незаметная жизнь — не худший способ отсрочить пробуждение любого дракона, ибо не нужно бороться с самим собой или целым миром. Когда я сказала, что не могу победить себя, Алекс просто обнял меня и долго не отпускал… Много позже я поняла, что дракон может проснуться, если я потеряю Алекса… — Мой голос дрогнул, и я замолчала, боясь собственных чувств, готовых пролиться солеными слезами, тронувшими ресницы.
Я не могла продолжать и милорд продолжил за меня:
— Думаю, Алекс это понял намного раньше.
Я не ответила на его реплику. Просто закончила рассказ:
— С того дня что-то изменилось в нем, словно Алекс увидел бездну, которую вижу я, и в которую меня влечет. Только он никогда не верил в то, что тьма — скрытая часть моей души. Так же, как и вы, Алекс дошел до самой глубины моей сути, но нашел там не спящего дракона, а белые крылья ангела, которые показал мне, и в которые всегда верил. Этим он отличался от вас, милорд. Алекс видел во мне не дракона, а белые крылья, раскинувшиеся в ночи, победившие мои страхи и мои сомнения. Он видел свет, а вы видите во мне тьму. Свет дает нам надежду на жизнь и право выбора. Тьма не дает ничего и не сулит ни тепла, ни покоя, ни любви. Может быть, поэтому я выбрала свет, несмотря на то, что тьма полагает мое сердце своим домом?
— И к чему это привело, Лиина? — Милорд резко прервал меня, затем встал и почти мгновенно протрезвел от внезапной, явившейся ниоткуда ярости.
Его лицо исказилось, словно я произнесла нечто, что оскорбило его, и милорд почти закричал:
— Свет забирает наши жизни, уничтожает желания, диктует нам правила. Он не приносит свободы — только плен, в котором мы умираем, связанные по рукам и ногам условностями и ограничениями. Даже любовь не приносит счастья, потому что находится в клетке правил, диктующих ей свои условия. Из-за них она становится хрупкой, слишком зависимой, недоступной и совершенно не способной бороться. Но даже ощутив ее, завоевав, или приручив, человек получает не счастье, а вечный страх потерять любовь и никогда не обрести ее вновь. Тьма же приносит свободу и силу. Когда она побеждает свет, наступает покой, ибо тьма — это равнодушие и последствия за совершенные поступки уже никого не волнуют. Ничто не отвлекает от цели и все сомнения мертвы. Даже любовь способна переродиться, если дать ей неограниченную свободу и бесконечные желания, не обремененные правилами и законами! Ты ошиблась в своем выборе, Лиина, потому что поверила Алексу. Ангелы не живут на земле, их придумывают такие, как Алекс и мой брат. В тебе всегда жил дракон, и я это чувствую. Ты боишься его пробуждения, ибо сомневаешься, что сможешь его контролировать. Я знаю… Сильная личность всегда предпочитает контроль над обстоятельствами. Почему бы не задуматься над тем, что произойдет, если позволить дракону проснуться? Позволить вырваться на свободу и увидеть самой все возможные последствия!
Милорд подошел так близко ко мне, что я ощутила его гнев, направленный прямо на меня. Какое-то время милорд боролся с ним, не позволяя себе прикоснуться ко мне, а затем успокоился и тронул пряди моих волос:
— Поверь мне, Лиина. Это принесет облегчение. Прежняя боль забудется, уйдет в небытие, и ты сможешь обладать огромной силой и огромной властью и наслаждаться этим, получать удовлетворение от самой жизни, не обремененной болью и страданием. Подумай над моими словами, прими меня и тебе будет принадлежать целый мир, Лиина! Я буду принадлежать тебе… — Милорд замолчал, сделал несколько шагов к камину и подкинул поленьев в огонь.
Затем он вернулся ко мне и встал возле моего кресла, и продолжил, перейдя вдруг на «вы», глядя мне прямо в глаза:
