— Это не искушение, миледи. Но в чем же тогда ваша суть? Совсем недавно я понял, что значит быть искушаемым. Знание чужого мира овладело мною, как болезнь. Вы назвали безумием то, что я пытался убить своего брата. В вашем мире легко убивают тысячи людей и подобные сомнения должны быть вам чужды. Вы же не можете убить меня, несмотря на все, что я сделал с Алексом. Это ли не безумие для человека, родившегося в вашем мире? Оружие способно прельстить вас больше, чем драгоценности, миледи. Так в чем же дело? Искушение довело меня до того, что я готов был обрушить на Эльдарию всю мощь своей армии, пока не осознал, что сам стану безумцем. А я не безумен. Почему же вы до сих пор пытаетесь бороться со мною, Лиина? С тем, кто все еще не решается убить вас не потому, что не может, а потому, что не желает потерять окончательно. Тем не менее, вы отталкиваете меня, упрямо направляясь к своей гибели, и я не в силах контролировать собственные эмоции, заглушая их крепкими напитками. Даже вы пьете их, чтобы заглушить внутренний голос и свои желания. Мне было бы легче, если бы вы попытались убить меня, Лиина! — С этими словами милорд развернулся и ушел, ни разу не оглянувшись, и Анжей последовал за ним, готовый подхватить его в любой момент. Но вряд ли милорд нуждался в его помощи.
Я осталась трезветь в кресле у камина с ощущением, что милорд был прав во всем. Вот только возникал вопрос — последние слова были риторическими или означали призыв к действию?
Я с трудом дотянула до вечера, но потом дошла до монитора и коснулась клавиатуры. Сейчас мне было так же плохо, как и несколько лет назад…
Тогда я проснулась утром с ощущением начала не нового дня, но нового этапа своей жизни и почему-то радости это не принесло. Дурные предчувствия — вот, что меня посетило в первую очередь, а затем о себе напомнила боль во всех мышцах моего тела.
В то утро я вспомнила о своем коне и вдруг поняла, что скучала по нему. Огонек был здесь — в конюшнях милорда, и судя по всему, о нем хорошо заботились. По крайней мере, он выглядел сытым и ухоженным, и вполне счастливым. И он очень обрадовался мне, что не помешало ему легко расправиться с лакомством, предварительно прихваченным мною с кухни дядюшки Кэнта. Мое настроение немного улучшилось после встречи с Огоньком, и я окончательно перестала беспокоиться, справедливо решив, что еще одна небольшая разлука с ним не повредит ни мне, ни ему.
Я хорошо помню тот день и долгую беседу с милордом о потерянных трех годах его и моей жизни. Хотя с его стороны сожалений было значительно больше, чем с моей. И все же, подробностей его встречи с леди Суари я так и не дождалась, и даже не знаю, хотела ли я их услышать или пыталась сделать вид, что мне безразлично?
Тем не менее, несмотря на состоявшуюся помолвку, он закончил наш разговор вполне официально и дал понять, что вся Элидия уже знает о наших отношениях, и напоследок категорически запретил покидать замок без него или соответствующей охраны.
Это было похоже на домашний арест, но я только слушала и кивала, кивала и слушала. В конце концов, три года назад именно я предложила милорду отсрочить военные действия и статус домашнего арестанта, о котором он говорил, нравился мне больше, чем заложника в его доме. Так что приходилось слушать внимательно и молча, и даже не пытаться что-либо возражать.
Еще несколько фраз на тему, что запрещено, а что разрешено, и милорд перешел к теме: «расписание боевых занятий». Он пытался вернуться к роли учителя и предлагал мне начать все с начала, так что статус его ученика понравился мне еще больше. К тому же в меня уже вбивали когда-то такие простые истины, как: «Учитель всегда прав и никогда не ошибается. Если учитель не прав — смотри пункт первый». Вот только «боевые занятия» меня в данный момент не волновали. Я хотела увидеть принца Дэниэля и своих друзей, и обратилась к милорду с просьбой:
— Вы дали понять мне, что вправе решать, какой свободой я обладаю. Позволено ли мне покидать ваш замок на длительное время?
Милорд так пронзительно взглянул на меня, что заставил опустить глаза, а затем произнес слишком мягким голосом:
— Полагаешь, мой брат захочет говорить с тобой после того, как узнает, что состоялась наша помолвка?
Я продолжала смотреть на свои ботинки, словно они знали ответ на почти такой же вопрос, который и я задавала себе. И все же я повторила:
— Мне бы не хотелось сообщать о последних новостях принцу Дэниэлю в письме.
Надо отдать должное милорду, он не раздумывал слишком долго и ответил мне положительно:
— Думаю, что мой брат обладает не меньшим правом увидеть тебя, чем я или кто-то другой. У меня нет серьезных оснований препятствовать вашей встрече или ограничивать время твоего визита к нему. Анжей и мои люди проводят тебя.
— Благодарю вас, милорд, — я поклонилась ему с искренней благодарностью, ибо понимала, что во власти милорда было запереть меня в этом замке на всю оставшуюся жизнь.
Он тоже встал и также поклонился в ответ, перейдя вдруг на «вы»:
