Не прошло и тридцати минут, как в дом вошли три стражника и предложили сэру Лаэну следовать за ними. Что-то не понравилось ему в их словах. Я даже не могу сказать, что именно. Лично у меня стражники не вызвали ни малейших подозрений или сомнений. И все же, чуть поколебавшись, сэр Лаэн попросил их подождать на улице, указав, что ему необходимо время, чтобы собраться.
Его слова мгновенно спровоцировали наших гостей, и они атаковали немедленно — никто из нас не успел бы произнести даже: «мама», не то что: «помогите».
Перемахнув через лестничные перила, я на ходу вытащила шпагу, успев заметить краем глаза, что сэра Лаэна потеснили сразу два воина, но он успешно отбил их первые атаки. Затем послышался грохот разбившейся тумбы, стоявшей у основания лестницы, после того, как сэр Лаэн одним ударом ноги отправил ее в ноги третьему стражнику, явно собиравшемуся заняться мною. Это подарило мне несколько мгновений, достаточных для того, чтобы благополучно приземлиться и занять стойку. Еще через мгновение мне пришлось вспомнить все, чему учил меня милорд, а моим мышцам забыть о вынужденном безделье последние три года.
Чудом избежав прямого удара в шею, я скользнула влево к правому боку противника, атаковав его в голову, но безуспешно. Зато после серии его атак, практически не имея возможности контратаковать, до меня стало доходить, что никто не собирается брать нас живыми. И у меня, как и у сэра Лаэна, шансы на выживание быстро падали, а его больная рука явно не могла справиться с двумя профессиональными фехтовальщиками.
Бой на глазах превращался в смертельную схватку, и мы с сэром Лаэном ее проигрывали. Это вызвало вполне объяснимый страх, но я не позволила ему овладеть собою окончательно. И все же страх разбудил во мне нечто, чему я не могла дать названия.
Бушующий в крови адреналин отбросил все высшие эмоции, до предела активизировав инстинкт самосохранения, который в свою очередь воздействовал на мое подсознание, где затаился тот, кто проник в мое тело из черной бездны озера, обретя наконец-то долгожданную свободу.
Желание выжить, страх, злость от осознания собственной слабости, недостаток боевого опыта и практики фехтования вызвали ненависть и желание уничтожить своего противника. Ночь, затаившаяся в сердце, проснулась, всецело поддерживаемая моим собственным разумом и желанием жизни.
Я даже не осознала, что произошло, но шпага вдруг стала продолжением моей руки, и с ее кончика сорвался маленький черный шар, который на огромной скорости врезался в грудь моего противника и на моих глазах растекся бесформенной лужей.
Стражник словно натолкнулся на невидимую стену, и на его лице отразилось изумление, а затем он закричал от боли так, что мороз прошелся по моей коже, и я похолодела от еще большего страха. Крик подействовал на всех, и я увидела, как сэр Лаэн и два его противника просто остановились и замерли в недоумении, обратив свой взор на моего врага, бьющегося в конвульсиях на полу от невыносимой боли, разрывающей грудь.
Эти мгновения дали Лаэну возможность нанести укол одному из стражников, который повалился на каменный пол, заливая его собственной кровью. Второй больше не пытался атаковать в ответ, совершенно ясно представив, что шансы неравны, и ретировался к выходу. Сэр Лаэн рванулся за ним, но в последний момент остановился и только опустил запоры массивных дверей, наглухо заперев свой дом.
Я с трудом перевела дыхание и наклонилась над поверженным противником, чей крик постепенно переходил в тихий стон, почти невыносимый для моих ушей. Я видела, как черная тень пульсирует на его груди, словно поглощая саму жизнь. Человек, лежащий на полу, умирал. Кожа лица прямо на глазах посерела и утратила краски.
В считанные секунды моя злость испарилась, уступив место совершенно иным чувствам. Действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, я коснулась рукой черной тени, показавшейся на ощупь влажной и сырой. Она, словно ртуть, разбилась на множество маленьких капель, но, повинуясь мне, собралась в одну огромную каплю на моей ладони и исчезла в ней, растворившись в складках кожи. Только после этого стражник задышал ровно и глубоко, но глаза его оставались закрытыми, словно он заснул.
— И что это было? — Сэр Лаэн подошел ко мне, умудряясь одновременно смотреть и на меня и на спящего воина.
— Вы думаете, я знаю? — Мое ответное недоумение было ничуть не меньше, чем его.
Но я начинала понимать, почему отец милорда с таким трудом сдержал свое желание убить меня. Глядя на свою ладонь, я пришла к абсолютно закономерному выводу — что бы ни находилось внутри меня, я могу им управлять, и оно способно убивать легко и непринужденно, стоит только захотеть.
Весь оставшийся день мы провели дома. Го Ат так и не вернулся. Никто не пытался проникнуть внутрь. Наш пленник спокойно спал на диване, связанный по рукам и ногам, а его напарник остывал в темном подвале дома. Почему-то это не вызвало во мне никаких эмоций. В конце концов, сэр Лаэн был воином, а не выпускником института благородных девиц. Его учили убивать, и он хорошо знал свое дело…
