В следующую ночь я также беспрепятственно пробрался внутрь и вынес несколько вещей, вернув камень на место. На этот раз я взял и пару других странностей с полок, надеясь, что они могут чего-то стоить.
Ничего… Абсолютно все эти вещи — подделка. Каждая статуэтка — это деревянный хлам, никак не связанный с другими королевствами. Лишь карты были настоящими, но я решил пока оставить их себе на изучение.
«Ложь. Все это ложь. Отец ни разу не покидал страну. Все, что он привозит — это лишь дешевые безделушки! Знает ли об этом мама? Конечно знает, в ином случае она бы уже все продала. А может, она уже пыталась? Тогда уж точно все знает. Означает ли это, что все, что есть у нас дома, все эти вечерние беседы — это лишь сказки, чтобы меня успокоить? — думал я. И со всеми этими вопросами я решился прочесть ее, кожаную книжку, которую я нашел в столе отца. — Кем же он тогда работает?»
Первая страница была подписана его именем: «Шинка Форлин». Далее каждый лист содержал информацию: имя, данные о человеке, описание места, способ, изредка — причина. В конце страницы было отдельно выделенное место с печатью: «Устранено».
Мой отец был убийцей. Наемным убийцей. Каждый раз он возвращался домой с улыбкой на лице, но кровью на руках. Он пытался скрыть это от всех, говорил, что путешествует, может когда-то так и было, но что-то поменялось. Грида не могла этого не знать. Она точно знала. Знала, но скрывала. Теперь я могу ее понять, она хотела огородить меня, не связывать меня с грязной жизнью нашего отца. Его знали, его искали. Каждый, кого он любил, мог погибнуть или стать способом вымогательства. Вымогательством чего? Я до сих пор не знаю. Но мы оставались у него последними, последними кого он пытался сохранить. Но тогда я был зол. Я думал, что вся наша жизнь упиралась в слабость этого человека. Из-за него одни люди умирали, а другие вынуждены были жить в страхе, как он сам. Я решил положить этому конец.
Я сделал, что должен был. Вернулся домой, как всегда пообщался с мамой и после ужина лег спать. Я больше не ходил туда. Мы жили день за днем как ни в чем не бывало. Пока одним вечером нам не пришло письмо:
Грида залилась слезами. Она сжимала письмо в руках и проклинала все: себя, людей и Форлина, даже не подозревая, что это я совершил донос.
Горе ее длилось долго. Через пару дней к нам нагрянули гвардейцы. Вынесли почти все из кабинета отца. Грида кидалась на мужчин, кричала и защищала имущество, пока ее не схватили. Пришлось держать ее до самого конца обыска. Я лишь наблюдал со стороны. Нас пытались допросить, но я ничего не знал, а мама молчала. В итоге, они оставили нас в покое.
Я не находил себе места. Сам пытался говорить с мамой, но она игнорировала и меня. Только редкий плачь по ночам прерывал ее молчание. Я не знал, что делать. Продолжал учиться, надеясь, что все само закончится. Что в один из дней отец, как обычно, внезапно вернется домой, переступит порог, начнет рассказывать истории и раздавать искусственные подарки. Но этого не происходило. Я устроился работать и стал приглядывать за мамой, которой было все хуже. Она до сих пор не произнесла ни слова».
— Это ужасно, — сказал человек. — Но боюсь, я здесь не для того, чтобы вас утешить, — он передал Арате конверт.
— Что это?
— Откройте.
На нем стояла королевская печать. Аккуратно Арата вскрыл ее и достал бумажку. «Свидетельство о казни» — гласила подпись.
— Это было очевидно. Знаете, теперь я уже не жалею. С тех пор как он перестал возвращаться, Грида стала плакать гораздо меньше, чем, когда он был. Если бы ее еще можно было разговорить… Он — убийца и предатель, получил, что заслужил. Вам незачем было приходить сюда.
— Может быть. Ваши слова тверды, но сомнения все еще остались, и правильно, ведь господин Форлин — невиновен.
Арата испуганно уставился на человека.
— Ваш отец стал жертвой «рыбаков», а в последствии, вашего решения.
— Нет…
— Он был вынужден выполнять их заказы, под угрозами. Иначе говоря, он просто пытался вас защитить, вы были правы.
— Нет! Это неправда! — Арата вскочил с кресла и схватил человека за одежду. — Вы лжете! Он не мог так поступить!
— Возможно вы поменяете свое мнение прочтя это, — человек достал еще одно письмо.
Арата взял его, отпустив гостя. Дрожавшими руками он вскрыл второе письмо и стал читать:
