Мэльир внезапно стиснул нас обоих в таких крепких объятиях, что у нас захрустели кости и ноги оторвались от земли. Вряд ли от оружейника можно было ждать в подарок, что-то, что не колет, режет или рубит, мы, тихонько улыбаясь друг другу через нашу мистическую связь, с благодарностью приняли от него два восхитительных кинжала, оба были идеально сбалансированы и сделаны под наши руки. Рукоять первого была черного цвета с красиво вырезанной на ней гордой черной птицей. Другой был темно-фиолетового цвета с сиреневой лентой, по спирали обвивающей древко и оканчивающейся сиреневым цветком, вырезанным на самой гарде. Лезвия обоих были тонкие и прямые, как стрела. Работа была просто изумительной, как и ножны, под цвет рукоятей.
Наши волосы были сплетены, но это не мешало нам практически никак, мы знали куда пойдем, как развернемся, и что будем делать в следующий момент. Мне даже не объяснить как — это было просто знанием.
Фердиса не было видно за огромным букетом горных цветов, что он насобирал для нас, изрядно помотавшись по скалам. Он торжественно рухнул на одно колено и вручил нам его с глазами полными радостных слез и преданности.
Мы получили множество подарков, которые к утру занимали чуть ли не треть поляны перед воротами и это при том, что часть их уже отнесли в специальные комнаты.
Волшебницы запускали в нашу честь огромные золотые, синие, голубые и красные шары, которые разрывались над долиной, осыпая нас искрящейся пыльцой под радостные возгласы. Но настоящий восторг вызвало наше с Алваром собственное творение. Огромный сиреневый цветок, повинуясь моей силе, вылетел из рук и вырос над лесом, освещая лепестками окрестные скалы. Образ черной птицы родившейся под ладонями моего любимого, обнимал его своими крыльями. Затем два образа стали двумя вихрями — сиреневым и темно-фиолетовым, и закружились, сплетаясь вместе, после растаяв в вышине. Сияющий веселый лес наполнился аплодисментами.
— Теперь тебя будут звать — Наннари Ночная Лилия, — шепнул мне на ухо Алвар.
Поутру мы удалились в наши покои, уставшие, счастливые, полные любви и окрыляющего счастья. А завтра пир продолжится, и будет длиться еще не меньше шести дней, нам предстоит каждый день появляться на поляне, хоть нам и хотелось побыть только вдвоем.
Я устало села на подушки в нашей спальне, и Владыка прилег, опустив свою голову на мои колени. Мои пальцы нежно поглаживали его виски и густые тяжелые волосы. Глаза его были закрыты, он наслаждался каждым моим прикосновением.
— Ты счастлива со мной? — спросил принц, не размыкая век.
Он чувствовал меня, но нежные слова были также нужны нам, как прежде, и я с улыбкой ответила:
— Да, любимый. Я даже не представляла, что можно испытывать такое неземное счастье. А ты?
Его губы растянулись в улыбке и, мгновение спустя, он, мягко уложив меня на подушки, сказал, глядя прямо в мои глаза:
— Я ждал тебя всю свою жизнь. Ты и есть мое счастье.
После долгого поцелуя у меня закружилась голова, а тело наполнилось теплом и нежностью, обнимая меня, Алвар прошептал:
— Сегодня я не отпущу тебя так быстро, как вчера, моя маленькая фея…
Может быть, эта история и похожа на сказку, но я бы погрешила против истины, сказав о том, что все рабы тут же получили свободу. Это не так. Уклад, что жил и укреплялся тысячелетиями, не может быть разрушен всего за несколько дней, и для крупных перемен все-таки нужно время. Да, некоторые рабы действительно были освобождены, в основном те, кто был захвачен совсем недавно, и, конечно, по инициативе благородного принца Алвара. Они первые вернулись из сияющих пещер в свои дома к родным и близким, чем вызвали бурю одобрения среди людей, простолюдинов и баронов, к новому Королю Айрону. Его позиции все укреплялись, ему верили, его любили.
Но у большинства рабов уже никого не осталось в поселениях и городах, и они не представляли себе жизни вне пещер, не представляли даже, что будут делать со своей свободой, их глаза отвыкли от яркого солнца. Зато, кое-что было сделано здесь и для них, мастеровые эльфов начали обустраивать для людей неиспользуемые пещеры в северо-восточной части Нивенрэла, чтобы они смогли жить в просторных и сухих комнатах.
Тысячелетняя боль покидала души эльфов и их лица преобразились, а взгляды будто не узнавали окружающий мир. Чудовищное проклятие схлынуло, будто лавина, обнажая вершины прекрасных душ, раскрывая их истинную красоту. Многие начали слышать голоса и песни своих предков, и это было только начало великих перемен. Настало время возрождения эльфийского народа после долгой зимы, их души обретали прежний свет, и это было чудесно.
Но Нантилирь не раскрыла своего присутствия среди своих подданных, на это нужно было еще немного времени. Королева открыла тайну лишь одному. Только мы с Алваром знали, куда иногда исчезает тень, закутанная в непроницаемый плащ, и почему в это время у Тариэля появляются настолько срочные дела, что его невозможно найти. Великий Король прошлого преобразился до неузнаваемости, весна снова пришла в его сердце, растопив ледяную боль.
