— Да, — сухой комок застрял у меня в горле. Я не знала, поверит ли он мне, если я расскажу ему, что случилось, поэтому просто показала эльфу свою руку, размотав повязку. Запекшаяся резаная рана с грубыми краями красовалась поперек руки. Вокруг нее были отчетливо видны следы острых зубов.
— А после он едва не забрал и мою жизнь.
Он взял мою руку и осмотрел рану с каким-то непонятным удивлением.
— Лезвие было тупое, это не оружие наших мастеров. И я не думаю, что он сделал это силой, а потом подарил тебе свой амулет.
— Нет, я сама.
Теперь его лицо стало действительно удивленным.
— У меня был с собой короткий меч. У нас сейчас все ходят с оружием. А он умирал, и я сделала то единственное, что могло спасти его. Он был жив, когда мы расставались.
Он вдохнул, и, наконец, расслабился, убрав амулет.
— Я верю тебе.
Дальше я поведала ему остальную часть истории о больной маме и светлой эльфийской деве.
— Остальное Вы уже знаете, — вздохнула я, — Но теперь… моя мама… умерла… а я даже не смогу ее похоронить, — закончила я свой рассказ.
— Теперь мне все ясно, — задумчиво сказал он.
— А та женщина-эльф, где она сейчас?
— Она пока здесь. С ней все в порядке.
Алвар слегка коснулся своего плеча, видно было, что оно еще сильно болит.
— У меня еще вопрос, Марта. Были ли в твоем роду какие-либо маги?
— Мой отец был приемным сыном одной очень ученой женщины. Но никто не знает, кем были его настоящие родители.
Алвар кивнул и снова глубоко вздохнул.
И я спросила так тихо, будто боясь, что он услышит:
— Что со мной сделают?
Но он услышал это очень хорошо, улыбнулся и положил свою руку мне на плечо.
— Не бойся, Марта. Ты будешь многому учиться здесь.
Я не совсем поняла, имели ли эти слова какой-то двойной смысл, но не стала допытываться у него, что все это значит. Возможно, меня действительно будут учить управлять своей магической силой, он ведь сказал там, на поляне — мой дар был нужен ему. Во всяком случае, не все было так уж и страшно, успокаивала я себя. Я постараюсь не бояться, хоть это и непросто.
Он вдруг протянул свои руки к моей повязке на ребрах и принялся развязывать ее со словами:
— Давай-ка тебя немного подлечим…
Когда он закончил, мне показалось, что раны вообще никогда не существовало. Из его рук текла нежная прохлада утра и свежесть горного воздуха, он просто положил их на мою рану, и боль уходила. Я чувствовала, что рана затягивалась быстрей, мне становилось намного лучше. Не осталась без внимания и моя раненая рука.
Когда Алвар поднялся, я все же решилась спросить его:
— Я не смогу уйти?
— Нет, — ответил он, и в его голосе не было ни угрозы, ни мягкости, с которой он говорил со мной иногда, просто мой окончательный и жесткий приговор, — Отдыхай, теперь тебе надо поспать.
Я поняла, что слезы начинают наворачиваться на глаза, у меня не было такого ощущения ни на той поляне, ни когда мы ехали к подземной крепости, ощущения того, что жизнь моя никогда больше не станет прежней.
— Боюсь мне сегодня не уснуть… — мне едва удавалось сдерживать слезы.
— Ну, я так не думаю…
Он снова присел и положил свою ладонь мне на лоб, длинные прохладные пальцы касались моего виска, и только я хотела что-то еще ему ответить, как почувствовала, что мои глаза начинают слипаться, а тело наливается свинцовой тяжестью. Его слова раздавались как в глухом чулане: «Все будет хорошо, Марта. Отдыхай», и через несколько мгновений я погрузилась в глубокий сон.
Наутро Диона вошла ко мне, сохраняя внешнее спокойствие, закрыла как обычно дверь и тут же подбежала к кровати. Сгорая от любопытства и переполненная безграничным удивлением, она спросила:
— Вчера он вышел и сказал, чтобы тебя в тот день больше не беспокоили. Я так разволновалась! Ну? О чем вы говорили? Расскажи скорей! — она, присела на краешек кровати, нетерпеливо перебирая свои пальцы и приготовившись выслушать интересную историю.
Мне бы, наверное, не стоило рассказывать об этом кому бы то ни было, а, глядя на Диону, я подумала, что завтра об этом будут знать все, кто только не страдал глухотой.
— Он пришел поинтересоваться, как я себя чувствую, — отчасти это было правдой.
Ее улыбка сразу исчезла, Диона отодвинулась от меня и сухо произнесла:
— Ах, вот как. То есть Его Высочество принц Нивенрэла приходит в камеру к какой-то рабыне и под заклинанием молчания беседует с ней целый час, просто интересуясь ее здоровьем?!
Я аж поднялась в кровати.
— Принц? Тот самый Черный Принц?!
— Да, тот самый, — Диона слегка передразнила тон моего голоса.
И как же я была так слепа! Не видела разве, как он держится, не заметила королевской осанки и властного взгляда? Неужто не замечала, как обращаются к нему все эти воины и вельможи, как кланяются! А все эти стражи, что встречали нас, опускаясь на одно колено, низко склоняя головы! И это в него мне «посчастливилось» пырнуть свою магическую стрелу?! О, Великие Боги! Я аж похолодела при мысли об этом, но потом вспомнила его спокойный взгляд и мягкий голос, его волшебные руки, что дарили мне исцеление. От сердца чуть отлегло.
— Ты сказала, что я рабыня?
